Он наклоняется к моей щеке и оставляет влажный поцелуй, и я даже чувствую след. Кровавый след. Его губы касаются края моего уха, когда он шепчет: — принцесса Ндрангеты, волшебная носительница гремящей фамилии Тиара потеряла свой первый поцелуй с Каморрой. Как не стыдно, синьорина?
—Зачем ты это сделал? – говорю я, и хмурюсь, когда слышу свой хриплый голос.
Внутри меня все еще бушуют все возможные стихийные бедствия, и я не знаю, как на это реагировать.
—Я видел твой взгляд на жениха сестры, - шепчет Андреа, продолжая находиться рядом со мной в неприличной близости, от чего мурашки на моем теле даже не собираются исчезать, —хотела получить поцелуй сладкого мальчика Виттало, а получила мой. Это тебе за твой длинный язык, и цепкие зубы, Элиза.
Сердце замирает, когда я осознаю, что он все знает. Мои веки начинают дрожать, но я держусь, пытаюсь не думать о Даниеле, о котором мне любезно напомнил Андреа. Боль.
—Ублюдок, - выпаливаю я, и будто проглатываю последние буквы от волнения.
Андреа наконец выравнивается, и улыбается, отпуская меня. Мои руки падают по бокам в обессиленном жесте, и я стою перед врагом, с кровавыми губами, с наполненными слезами глазами, и пустым взглядом. Я в платье, но сейчас, казалось, он видит меня голой. Голой, беззащитной, опустошенной и безумно отчаянной.
Мужчина протягивает ко мне свою руку, и бережно вытирает щеку, которую он же и испачкал, пока я продолжаю как вкопанная стоять, и смотреть в его бесстрастное лицо.
—А теперь садись в машину, tesoro, - говорит он холодным тоном, что явно отличается от предыдущего, — я отвезу тебя к твоей семье.
И снова обращение, никак не относящееся ко мне. Я сокровище, не имеющее цены. Я пустышка.
Копаясь в своих мыслях, я уже двигаюсь к внедорожнику, как из-за угла выезжают три машины, и я панически качаю головой, осознавая размер катастрофы, надвигающейся на нас. Андреа уже готовит оружие, но я выхожу вперед, упираюсь бедрами об радиаторную решетку на машине, и вздыхаю.
—Это за мной, - произношу я, и замечаю краем глаза нервные движения нового знакомого, которому я, хоть и не добровольно, но подарила свой первый поцелуй, — как только они выйдут из машин, уезжай.
—Ты уверена? – вдруг спрашивает Андреа, и я поворачиваюсь к нему.
В его руке блестит нож, и я слабо улыбаюсь, будто старому другу, а не человеку, что является врагом. Что является незнакомцем.
—Сейчас мир будет гореть, Андреа. Тебе пора, - отвечаю я полу хриплым голосом, и он кивает.
Брюнет садится в машину, но не отрывает взгляда от меня. Я провожу ладонью по своим грязным губам, и в голове что-то щелкает, когда разум начинает воспроизводить поцелуй воспоминанием. Холод окутывает мои, итак, замерзшие плечи, и наконец автомобили останавливаются, слепя мне глаза светом.
—Дон требует вас, синьорина Тиара, - проговаривает один из вооруженных людей отца, выходя с пассажирского места тонированного буса, — тело нашего человека найдено им лично, и он в курсе, кто именно стрелял.
Я отхожу от машины Андреа, и он тут же сдает назад, а люди моего отца без какого-либо предупреждения начинают обстрел, от чего мне приходится пригнуться.
—Как же я, блядь, вас всех ненавижу, - шиплю я, а когда Андреа скрывается за поворотом, я встаю, и двигаюсь к посланным за мной ублюдкам.
Я чувствую, как каждый из солдат желает мне гребаной смерти за убийство их друга, может быть, брата, и коллегу. Улыбка расплывается на моих губах, и я ощущаю кровь на зубах.
—Какое там у вас наказание за убийство своих? – спрашиваю я непринужденно, подходя к бусу.
—Отсечение головы, синьорина, - рычит Арнольд, и я устремляю взгляд на своего охранника, чье лицо было покрыто кровью.
Скорее всего отец наказал его за то, что тот не следил за мной, и я пропала, натворив много плохих дел. Я не перестаю улыбаться, и сажусь в машину, а затем поправляю платье, и перекидываю ногу на ногу.
—Ну что ж, - проговариваю я веселым тоном, сдерживая внутреннюю бесовщину в себе, — надеюсь, отец лично обезглавит меня. Все-таки, мы семья.