—Она переживет ее с улыбкой и бокалом шампанского в руках, - ухмыляется Тео, — она не любит этого жирного ублюдка, и ты это знаешь. Просто пытаешься думать, что маме хорошо с ним, если твои мысли собьются, ты убьешь его раньше, чем Кристиано отбросит свои старые коньки.
Сердце начинает бешено биться, когда я вижу перед глазами слезы матери, с которой я не особо был близок. Мы обязаны защищать матерей и сестер, но почему же в закон не вписаны гребаные жены, что живут десятками лет под гнетом тварей, по типу моего отца?
—Я не женюсь, если стану Капо раньше, чем отец решит заключить брак по расчету, - шиплю я, переводя тему, и в моей голове снова воспроизводится образ Элизы.
Невинная, уверенная, сияющая как звезда.
—А я хочу себе невероятно красивую жену, - мечтает Теодоро, которого за глаза зовут Сиреной в женском обличии.
Этот сукин сын трахает по несколько девушек в день, перед этим заманивая их в свои сети, и живет так, будто его член — это самое прекрасное создание в этом мире.
—Я хочу себе гребаную крепость, Андреа. Чтобы ее было сложно добиться, добраться до нее. Хочу, чтобы моя будущая жена была недоступной.
—Для тебя девушка, что не снимает трусы перед тобой в первые три секунды знакомства, уже недоступна, Тео, - смеюсь я, закатывая глаза.
—Я просто создан для того, чтобы трусики слетали с девушек в первую секунду, - произносит Тео, и проводит рукой по своим растрепанным от сна волосам, — но так уж и быть, на будущей жене они должны продержаться не меньше минуты.
—Она побьет все рекорды, - шикаю я, и снова смеюсь.
Тео был отдушиной. Тео был моим домом.
Глава 11.
Elisa
Сбитое дыхание, холодный пол под ногами, и невыносимая боль, заставляющая меня беззвучно плакать. Я вхожу в свою спальню на негнущихся ногах, с разорванным платьем и полностью здоровым телом, хотя все могло обернуться иначе.
Десять. Папа приказал нанести мне десять ударов железным прутом просто потому, что я его дочь, и он не может убить меня. Он мой Дон, он имеет право на назначение любого наказания, и, черт возьми, я не могу отказаться.
—Я в порядке, - произносит Адамо, сцепив челюсти, и прикрывая опухший от удара глаз, — Карлос не узнает, что тебя там не было, не переживай. Охрана оторвалась на мне. Отдохни.
Я смотрю на кузена мокрыми от слез глазами, а затем накидываюсь с объятиями, поглаживая его каштановые волосы. Мне приходится стоять на носочках, чтобы дотянуться до его шеи, что тоже покрыта гематомами. Он защищает меня. Страдает, но защищает, несмотря ни на что. Проклятье.
Адамо гладит меня по голове, а затем отстраняется, и кивает на кровать, а затем исчезает из комнаты, оставляя меня наедине со пожирающими меня мыслями. Эта ночь – убийство. Я испытала весь спектр негативных эмоций за последние сутки, и сейчас я полностью опустошена, чтобы пытаться бороться со своей слабой стороной. Со стороной ребенка, которая все еще не запятнана хаосом, не желает зла, и не хочет тонуть в пучине скандалов и вечной боли, которая с каждым днем становится все привычнее.
Я падаю лицом на кровать и всхлипываю, понимая, что Адамо получил десять неимоверно сильных ударов только потому, что не хочет видеть моей боли. Не будь он мужчиной мафии, наверное, он бы умер от такого количества гематом. Но он будущий советник, он будущий человек, чье слово в Ндрангете будет иметь неимоверно большой вес. Вина захлестывает меня с головой, и я вцепляюсь пальцами в одеяло, сжимая его что есть силы.
Я скидываю с себя остатки платья, и надеваю огромную футболку, которая принадлежала ранее Невио, укутываюсь в одеяло, и смотрю в потолок, мысленно успокаивая себя и свой разум.
Стук в дверь заставляет меня нахмуриться, но как только в комнату входит Невио, я расслабляюсь, и укладываю подбородок на свои колени, всматриваясь в суровое выражение лица кузена.
—Адамо, - произносит он, и я тут же его перебиваю.
—Прости. Он не дал мне выбора, сказал пойдет вместо меня. Прости.
Я не замечаю удивления на лице Невио, и продолжаю наблюдать за ним, как он садится рядом, и прежде, чем заговорить, проверяет свой телефон. Из-за того, что у папы нет сыновей, еще пару лет назад семья решила передать пост капо Невио, чему он был чрезмерно рад. Стань он Доном сейчас, клянусь, я бы до конца своих дней благодарила бога за такой подарок судьбы. Каким бы жестоким, агрессивным и гневным не был Невио в работе и должности, со мной он просто брат. Брат, которому без вопросов я бы доверила свою жизнь.