—Беатрис, мать ее, Виттало не для нашей крови, - рявкает Карлос, и его кожа белеет.
Алессандро видит, как его старший брат нервничает.
—Причина? – интересуется мужчина, и Карлос вскакивает с места, уводя глаза подальше от Алессандро.
—Потому что она и есть наша кровь, - вдруг проговаривает Карлос, и Алессандро, шокированный фразой, встает с места, и хватается рукой за голову, — она моя дочь, Алессандро. Она не может стать женой твоему сыну.
Тайна, что скрывалась почти двадцать лет, вышла наружу таким глупым способом, о котором Карлос никогда не задумывался. Дернув носом, мужчина смотрит на младшего брата, а затем не раздумывая хватает его за горло, угрожая жизни.
—Ты изменяешь Летти с Джулией, - снова произносит неоспоримый факт Алессандро, несмотря на свое положение перед Доном сейчас, — ну ты и ублюдок, Карлос.
—Если хоть одна живая душа об этом узнает, я заживо похороню тебя между нашими родителями, - рычит капо, усиливая хватку на горле родного брата, —Беатрис единственный ребенок, не запятнанный хаосом нашей семьи, и я хочу, чтобы она продолжала расти невинной и спокойной.
—А Фелису и Элизу ты так не оберегал, - уже хрипит Алессандро, но не может предпринять действий.
Перед ним Дон, и пойти против него – подписать себе смертный приговор. Таковы законы.
—Они придают страха врагам, Сандро, - проговаривает Карлос, и сердце мужчины замирает, когда он слышит ласковое обращение, которым когда-то его звала мать, —Фелиса и Элиза два ужаса, которые дают возможность другим увидеть, как выглядит настоящий хаос. Из их глаз сыпется гнев, а с губ срывается злость, и каждый в Ндрангете знает, чем чреваты женщины, рожденные от Тиара. Беатрис же росла в других условиях, и ее характер не так выдает ее наследственность. Она просто моя дочь, что в будущем станет мне опорой.
—Она знает кто ты ей, - осознает Алессандро, и блеск его глаз тут же загорается пламенем, — но все же Бенедетто она любит больше, чем тебя, Карлос.
Карлос вцепляется второй рукой в шею брата, и прижимает его к стене, сверля смертоносным взглядом. Вряд ли он хотел услышать от Алессандро о том, что его родная дочь любит мужчину, вырастившего ее, больше, чем собственного отца.
—Ты закроешь свою пасть, Алессандро. И если твои похороны тебя не мотивируют, то я могу убить твоих благородных сыновей.
Лицо Алессандро тут же искажается, и он оскаливается, несмотря на недостаток воздуха. Дети – все для мужчины, и он никогда не позволит причинить им вред.
—Если один из моих сыновей пострадает, мне достаточно привязать тебя к стулу для пыток, и нанести один порез, - хрипло протягивает Алессандро, и Карлос кривится, чувствуя ненависть от брата, —не забывай, Карлос, я единственный знаю о твоей болезни, которая может стать твоей погибелью.
Глава 13.
Elisa
Когда я раньше рассматривала виды из нашего прекрасного окна, мне казалось, что они безграничны. Высокие, хвойные деревья стремились к солнцу, необычайно красивые кустовые розы украшали территорию по периметру, а детская площадка около сада и вовсе была моим любимым местом времяпровождения. И даже люди, что охраняли нашу семью, казались мне милыми и любезными мужчинами.
Сейчас я гляжу на ту же самую площадку, и мои глаза видят лишь серую картинку, что разбивает мне сердце. Я больше не ребёнок, больше не маленькая девочка, за которой бегал весь персонал дома, и следил, чтобы я и все вокруг оставались целыми. Теперь я всего лишь дочь Капо, что обязана подчиняться его приказам беспрекословно.
Я сжимаю в руках свой платок, которым обмотала порезанный палец, а затем со всей силы ударяю рукой по окну, от чего стекло на нем удачно трескается.
Единственные мысли, что крутятся в моей безумной голове, это как поскорее избавиться от замужества, что будто наступает мне на пятки. Только вчера мне сообщили о возможном заключении брака, а уже сегодня мои извилины делают все, чтобы этого не случилось.
Я хватаю со стола единственный целый предмет, то бишь вазу, и кидаю ее в окно, до конца добиваясь самодельного выхода в нем. Осколки сыпятся на подоконник, а затем и на зелёную траву. Я радостно улыбаюсь, и несмотря на свой внешний вид, что смахивает на наряд психически неуравновешенного человека, выпрыгиваю в окно прямо босиком.
В ногу вгоняется стекло, но я будто не замечаю, и мчусь вдоль дома, пытаясь вспомнить, в каких именно местах стоит охрана. Меня не заботит то, куда я пойду, что буду делать, и как оправдаюсь перед семьей после побега, но сейчас мне захотелось лишиться этого дома, чтобы почувствовать себя свободной. Тучи сгущаются на небе, и я ругаюсь себе под нос, чувствуя холодный ветер, обдувающий мои обнаженные ноги. Я схожу с ума. По-настоящему. Я захожу за угол дома, и оглядываюсь назад, убеждаясь, что никто не двигается за мной, а затем влетаю телом в более мускулистое тело перед собой.