—У тебя мозги отшибло, Эли, - рявкает знакомый голос, и я облегченно выдыхаю, увидев Адамо, что вцепился мне в плечи мертвой хваткой, — что творишь?
Его глаз ещё больше опух от ударов, шея отекла, а руки были покрыты гематомами, от чего сердце щемило. Кузены и дядя делают все, чтобы я чувствовала себя хорошо в этом адском месте, но я как всегда все порчу своим ужасным характером.
—Ты слышал о том, что папа хочет отдать меня замуж? - я всматриваюсь в острые черты лица Адамо, и сжимаю подол футболки, пытаясь успокоить саму себя, — это бред, ты же понимаешь?
Сначала лицо Адамо выражает разочарование и грусть, а затем он резко суровеет, и я будто превращаюсь в маленькую букашку под гнетом его энергии.
—Это ожидаемо, Элиза, - с горечью говорит кузен, и я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мой язык немеет, — ты знаешь, как работают наши законы, и тебе повезло, что тебя додержали до такого возраста. Тебе двадцать один, cara.
Я дергаюсь от неприятных, но правдивых слов, и качаю головой, не желая верить в происходящее.
—Адамо, пойми меня, какая из меня жена? Какая из меня покорная женщина? Я не смогу! Никогда не смогу стать чьей-то женщиной! - в панике бормочу я, — лучше бы я получила эти чертовы десять ударов, и не смогла говорить после них! Тогда отец бы не услышал наш разговор с Алессандро.
Холодные ладони тянут меня к себе, и я упираюсь подбородком в широкую грудь брата. Как такой высокий, сумасшедший убийца может быть тёплым и невероятно добрым парнем по отношению ко мне?
—Я хочу уйти, Адамо. Отпусти меня, прошу, - шиплю я, и кузен отстраняется, снова придерживая меня за плечи.
—Мы не для этого вечно бережём тебя как гребаное сокровище, Элиза! - грубо выражается Адамо, хоть и глаза его говорят другое, — наш отец не простит тебе побег, поэтому подумай, что ты творишь.
Я понимаю, что Адамо вряд ли пойдет на крайние меры, и разочарованно киваю, смотря ему в глаза. Адреналин потихоньку начинает отступать, и мои ноги немеют, а затем я опускаю взгляд, и вижу окровавленную стопу.
—Ты настоящая беда, Эли, - шикает себе под нос Адамо, и подхватывает меня на руки, а после несет к дому.
Побег был неразумным действием, но я хотя бы попробовала. Я просто не привыкла сидеть на месте и смотреть на то, как мою жизнь пытаются разрушить. Исключением был Даниель и мое сердце.
Благо, никто не заметил моего побега и возвращения, и я осталась жива после своих выходок. Под вечер мама все же открыла дверь, но лишь для того, чтобы я наконец смогла поесть. Моя нога и палец были перемотаны наспех всем тем, что принёс мне Адамо, а вид оставлял желать лучшего, но я не особо волновалась. Я выхожу из спальни, и прихрамывая двигаюсь в столовую, около которой встречаю Линду, нервно покусывающую свой идеальный маникюр.
—Тетя, - произношу я, и широко улыбаюсь, будто со мной все в порядке, и я не страдаю от собственных навязчивых мыслей, — все хорошо?
Она тут же смотрит на меня, испуганно вздрагивает, а потом нервно кивает на бинт на моей стопе, будто не желает говорить о своих проблемах. Я заглядываю в столовую, и не наблюдая там дяди и отца хмурюсь, примерно догадываясь, почему Линда такая взвинченная.
—Идём ужинать? - спрашиваю я у неё, и из ниоткуда образовывается Невио, чья кофта залита кровью, а лицо выражает одну лишь ненависть.
Я решаю не вмешиваться, после того как Невио посвящает мне свой пылающий взгляд, и вхожу в столовую, а затем двигаюсь к маме, что стоит у окна. Обстановка была накаляющей, и мне было безумно тяжело вести себя так, будто ничего не произошло. Одни только мысли в голове и слова на языке доводили меня до безумия.
Я сквозь своё негодование и злобу касаюсь плеча матери, и она, улыбаясь оборачивается, и ведёт себя так, словно ничего не произошло. По лицу мамы я понимаю, что она на взводе, и хмурюсь. Телефон, приложенный к ее уху, вызывает у меня смешанные эмоции, и я киваю ей, безмолвно спрашивая с кем она говорит.