Мара Сальватруча – полные ублюдки, торгующие девушками, которых они вылавливают еще в аэропорту. Бедные туристки попадают в рабство, а Сальватруча продают их нашим богатым боссам, за что я лишаю их головы. Женщины – хрупкие создания вселенной, которые не должны попадать в грязные руки всяких мразей.
Я отступаю от полуживого парня, и двигаюсь к машине, когда наши люди начинают расстреливать всю его банду, стоящих на коленях. Стоя спиной к этому шоу, я вслушиваюсь в каждую падающую каплю крови, что впитывает холодная земля, в каждый крик ублюдка, чьи мышечные ткани разрывает пулями, в каждый звук перезаряженного оружия. Наслаждение. Рай.
—Ты стал еще бóльшим психом, - проговаривает Кассио, когда я достаю пачку сигарет из кармана, и сажусь в автомобиль.
Парень смахивает со своих русых волос пыль, и упирается локтями в дверь, косо оглядывая. Его пронзительный, темный взгляд всегда вызывал во мне смешанные эмоции, и сегодня это не было исключением. Я выдыхаю дым ему в лицо, и он хмурится, дергая верхней губой.
—Андреа, ты мудак, - шипит он, и делает шаг назад, давая мне возможность увидеть, насколько сильно Кассио вырос, и подкачался.
Он скрещивает свои мускулистые руки на груди, и смотрит на меня исподлобья, никак не комментируя свою фразу. Кассио младший один из внуков нашего консильери Кассио Крионе, и по его имени можно выяснить – что самый любимый. Три года назад он уехал в Неаполь, и стал воспитанником одного из своих родственников, чтобы наконец стать человеком, умеющим разговаривать, а не просто машиной для убийств. Со своих пятнадцати лет Кассио находился в моем обществе, и обществе Теодоро, за счет возраста. Но по сравнению с нами он был странным, и тяжелым на общение, что являлось проблемой. Его холодность, молчаливость и суровый взгляд отпугивали людей, и я, наверное, был единственным, кому было в радость иметь такого тихого друга, и по совместительству, дальнего родственника. Его качества были полезны в отряде, но его дедушке показалось, что он слишком не общительный, и это было правдой.
—Когда это твой язык стал настолько длинным? – усмехаюсь я, уже не обращая внимание на то, что наши солдаты грузят в машины тела Сальватруча.
—Я три гребаных года жил в компании дяди Джонатана, - фыркает Кассио, и тяжело вздыхает.
Я замечаю, как его лицо меняется при упоминании дяди, и удивленно качаю головой, пытаясь понять, что же происходило в Неаполе, и почему он вернулся таким взвинченным.
—Джонатан казался мне милым, - язвлю я, выводя старого друга на эмоции, — не думал, что такой как он, сможет довести даже тебя.
—Этот лысый хрен невыносимый болтун, - рявкает Кассио, и его плечи напрягаются, — я готов говорить днями и ночами, чтобы больше никогда его не видеть.
—Все, - подходит один из солдат, и я киваю ему, видя, что территория, полностью чиста.
Нападение Сальватруча полностью устранено, и теперь я загладил свою вину перед Кристиано за «прогулку» с принцессой Ндрангеты спустя две недели. Но самое глупое, что все, что связано с этой леди, никак не может выйти из моей головы. Элиза как гребаное белое пятно среди моих чёрствых, темных мыслей.
—Дедушка звонит, - вдруг проговаривает Кассио младший, пока я раздумываю об Элизе.
Мои брови сводятся к переносице, когда речь идет о нашем консильери и его звонке. Кассио только сегодня вернулся из Неаполя, и уже начинает притягивать к себе проблемы в виде своего дедушки, что мне не особо симпатизирует.
Мой старый друг прикладывает телефон к уху, и упирается спиной в машину, пока я докуриваю сигарету, и завожу мотор. Непоколебимое лицо, но с довольно изумленными глазами, что вдруг оказывается напротив, вгоняет меня в замешательство.
—Мы скоро будем, - говорит Кассио, и его губы поджимаются.
Он убирает телефон, и я киваю другу.
—Кристиано вызвали врача. Инфаркт, - уверенно произносит Кассио, и я будто на рефлексе вцепляюсь руками в руль.
—Садись быстрее, - рявкаю я, прежде чем осознать, что случается непоправимое.
И да поможет мне бог, я грешник, но как же я радуюсь поступившей новости.
Паника поработила наш дом, и когда я вхожу в него, атмосфера гнева и стресса бьет мне в лицо. Кассио входит за мной, и сразу же испаряется, видимо, начинает поиски своего достопочтенного дедушки.