Я чувствую внутреннюю радость, когда вспоминаю о том, что моему дедушке плохо, а затем, как на зло, передо мной являются самые чистые и невинные глаза в моей жизни. Сицилия.
—Андреа, - хрипит сестра, и накидывается на меня с объятиями, начиная пропитывать мою пыльную рубашку слезами, — дедушке совсем плохо...
Я обхватываю голову Сицилии рукой, и поглаживаю ее шелковистые волосы, молчаливо успокаивая. Если Сици привыкла видеть Кристиано самым милым дедушкой на всем белом свете, что дарит ей прекрасные подарки и гладит по голове за ужином, то для меня он Дон, тиран и деспот, что всю свою жизнь делал из меня убийцу, и будущего правителя клана.
На плечо падает тяжелая рука, и я улавливаю безумную улыбку рядом со своим лицом, от чего не могу сдержать ухмылку.
—Деду хреново. Я могу заказывать похоронный марш? – шепчет около моего уха Теодоро, и я пихаю его локтем в бок.
—Ну помолчи ты хоть сейчас, гребаный придурок, - рявкаю я, и Сицилия поднимает свое заплаканное лицо, косо смотря на Теодоро.
Тео был единственным из внуков, который был рад плохому состоянию деда больше, чем я сам.
—Тео, у тебя вообще есть совесть? – возмущается Сицилия своим тонким голоском, а Теодоро лишь машет головой, широко улыбаясь.
—Не забывай, чем быстрее Андреа станет капо, тем больше вероятность, что ты не выйдешь замуж за этого толсто пальцевого Густава, - шипит Теодоро, и Сицилия несмотря на свое эмоционально тяжелое состояние, накидывается на Тео с кулаками.
—Ты бесчувственный, отвратительный, ужасный, и самый невыносимый человек на всем белом свете!
—Как в нашей семье выросла ты, со способностью не использовать маты как средство оскорблений? – язвит Теодоро, —моя ты сладкая.
Я решаю оставить семейную драму, и как только мой брат заключил в объятия Сицилию, я двигаюсь прямо к крылу дедушки, что похоже на отделение элитной больницы. Лекарства, личная медсестра и даже собственное оборудование – все это заслуга его должности.
Не торопясь, я поднимаюсь по лестнице и сталкиваюсь с тем, кого не жалую уже очень много лет. Ренато останавливается у резных перил, и облокотившись на них, осматривает меня сверху вниз, грустно хмуря брови. Будучи вторым сыном Кристиано, его всегда одолевала зависть к моему отцу. Все-таки Доном будет он, а после него я, и места в этой иерархии для любимого Ренато Романо нет, что не может не давить на его мужское эго. Алессия родила ему всего лишь одну дочь, что еще раз убеждает в том, что его значение в мафии становится все ниже с каждым последующим годом. Ренато – пыль, и его это безумно обижает. Но есть единственный способ занять место капо в его случае, и это смерть моего отца, меня, и, соответственно Теодоро. Если я вижу эту нотку предательства в голубых глазах дяди, то Кристиано и отец были слепыми.
—Где слезы старшего внука? – произносит дядя, с ухмылкой на своем уже постаревшем лице, — неужели не расстроился?
—А ты, наверное, грустишь не потому, что твой отец при смерти, - огрызаюсь я, и уже поднимаюсь на этаж, возвышаясь над дядей, — а потому что к его кончине ты не успел избавиться от родного брата и своих любимых племянников.
Злость мелькает на лице Ренато, и он сжимает кулаки, нервно подергивая плечом. Я оглядываю дверь, ведущую в комнату к дедушке, но не тороплюсь туда, ибо видеть тетю Фелицию, что явно уже прилетела по случаю, мне не хотелось. Из меня был плохой актер, когда нужно было изобразить неимоверную любовь к человеку, что не дарил мне положительных эмоций. Блядство.
—Вито убьет тебя раньше, чем ты встанешь на пост Дона, Андреа, - вдруг говорит Ренато, и говорит тихо, почти шепотом, — больше твоего отца власть любит лишь сам Бог.
Я делаю шаг навстречу дяде, и показываю свое превосходство в силе одним лишь гневным взглядом, чего ему хватает. Он слабо улыбается, и поправляет галстук на своей шее, а затем качает головой.
—Как только наш отец умрет, Вито отправит тебя и Теодоро на, - дядя показывает кавычки, — «дело», с которого вы не вернетесь. Ты выбираешь не тех врагов, Андреа.
Как бы я ни презирал Ренато, сейчас в его словах была доля правды, но я не хотел в нее верить. Он мог быть искусным манипулятором, и делать это специально, но, с другой стороны, сдружиться со мной ему было бы куда выгоднее, чем снова вступить в наиболее приятные отношения с моим отцом, когда тот станет Доном.