—Андреа, - раздается голос, а затем хлопок дверью.
Кассио входит в мою комнату, кидает на столик лист бумаги с цифрами, написанными корявым почерком. Кассио был не тем, кто любил школу и каллиграфию, ему куда больше шло отрезать людям языки и члены.
—Это ее номер, - уверенно говорит Кассио, и я киваю, а затем молчаливо приглашаю его к распитию джина, который я употребляю уже третий час подряд в эту неспокойную ночь.
Друг отказывается, а затем вздыхает, и поправляет манжеты на своей белоснежной рубашке.
—Зачем тебе дочь Тиара? – спрашивает он, и нервно дергает головой, будто этот разговор дается ему очень тяжело.
Его молчание и однообразное лицо шло ему куда больше, чем слова сквозь тернии. Я даже не хочу спрашивать, каким образом он добрался до личных номеров семьи главы клана врагов, слишком уж Кассио сегодня не добр.
—Хочу кое-что с ней обсудить, - вру я, и незаметно касаюсь пальца, на котором уже не осталось следа от зубов леди Тиара.
В голове тут же вплывают изумрудные глаза, отблеск оливковой кожи, и безумно притягательная фигура, что манит одним видом. Я трахал Астрид все это время только лишь с одной мыслью о изгибах Элизы, и, черт возьми, мне нравился ее образ. Нравилась она. Что-то звенит в моей голове при воспоминаниях о ней, и я даже не знаю, как именно это обосновать. Я никогда не был падок на женщин, ведь вокруг меня их всегда было достаточно, но гребаная принцесса Ндрангеты заставляет меня подумать о другом. Что-то в ней есть. Что-то особенное. Другое.
—Я пошел, - кратко говорит Кассио, и тут же исчезает, как призрак в воздухе.
—И тебе доброй ночи, друг, - отвечаю я, и хватаю лист со стола, всматриваясь в цифры.
Неторопливо достаю телефон из кармана, и задумываюсь, зачем я собираюсь звонить женщине, с которой нас связывает лишь общая неприязнь? Мы враги. Она принцесса Ндрангеты, я Каморра. Пока я раздумываю, пальцы будто сами набирают номер, и через несколько секунд раздается гудок. Впервые в жизни в моей груди зарождается неведомое чувство, и я хмурюсь от непонятных ощущений, пока тонкий голос не разбивает мои думы вдребезги.
—Да?
—Леди, - хрипло проговариваю я, и расстегиваю верхние пуговицы рубашки.
Молчание нависает, между нами, и я улавливаю тяжелое дыхание по ту сторону телефона. Не свойственное для меня волнение вдруг давит мне на грудь, и я расстегиваю рубашку до конца, оголяя торс.
—Извините, а вы кто? – снова говорит Элиза более грубым тоном, от чего улыбка растягивается на моем лице.
—Уже не узнаешь того, кому подарила свой первый поцелуй? – ехидничаю я, и прикусываю нижнюю губу, снова вспоминая сладкий вкус.
—Каморра, - на выдохе произносит леди, и я усмехаюсь, от тревожности в ее голосе, — как ты нашел мой номер? Я не могу быть уверена, но, если телефон прослушивается, завтра мой папа подорвет твой дом самым изощренным способом.
—Свои секреты, - проговариваю я, отвечая на единственный заданный вопрос, — ну что, попытки прокусить кому-нибудь фалангу были, или ты решила, что будешь кусать только меня?
Звонкий смех раздается, и я улыбаюсь от того, что мне безумно нравится ее радость. Это очень странно. Проклятье.
—Слушай, я не знаю, зачем ты мне звонишь, но это странно, - произносит Элиза, и снова я слышу смешок, — у тебя закончились собеседники, Андреа?
—Куда интереснее общаться с новыми знакомыми, нежели со старыми, - сообщаю я, и делаю глоток джина, горло обжигает, но я рад этому приятному чувству.