Удар по столу раздается вполне ожидаемо, я даже не дергаюсь, когда папа встает с места, и поправив свой чёрный костюм, что еле застегивается на его животе, стал двигаться в мою сторону.
—Ты не можешь просто сказать хорошо, и закончить эту еще не начавшуюся ссору? - спрашиваю я сквозь зубы, ибо терпение мое заканчивается, а папино даже не начинается. Тут может начаться кровавая баня, но я прекрасно знаю, отец ударит что угодно, и кого угодно, но ко мне он и пальцем не прикоснется, — ты, итак, принёс убытки тете Киаре, хочешь ещё и эту комнату в прах превратить?
—Ты пришла ко мне с намерением поссориться, - папин голос ударяет басом по моим ушам, и я провожу языком по верхним зубам, предвкушая разнос, который сейчас либо устрою я, либо начнёт отец, а я просто продолжу, — разбей пару бокалов, или покидай ножи в дартс, но не приходи ко мне со своим гневом, Элиза. Не ищи во мне козла отпущения.
Папа, не дойдя до меня разворачивается, и снова направляется к столу, где лежат бумаги. Возможно, сейчас и правда не время для семейных склок, но мой пульс так учащается, а кровь буквально бурлит в венах, что я уже не могу терпеть.
—Дома ты приходишь именно ко мне, когда хочешь поругаться, - огрызаюсь я, упираясь спиной в холодную, деревянную дверь, — притащил меня сюда из чертовой кофейни, а теперь просишь меня успокоиться и выплеснуть злость в другом месте?
—Я бы вырезал твой язык еще при рождении, - бурчит папа себе под нос, сжимая в руках ручку, — выйди вон, Элиза, я пытаюсь сдерживать себя только потому, что уважал Патрицию.
—Ты не сдерживался, когда крушил второй этаж в наше с Фелисой отсутствие, - не унимаюсь я, желая шоу, криков, скандалов, атмосферы хаоса и разрухи, которую я так люблю, — давай же papá*, устрой мне праздник, кинь в меня ручку, нож, пусти пулю около моего уха. Дай своей дочери адреналина, которым ты питаешь меня с самого детства.
Папа тоже уже не мог сдерживаться, и когда он был готов сделать то, что я перечислила, в комнату вбегает Алессандро, от чего я отлетаю от двери, и впечатываюсь лицом в книжный шкаф, хорошо ударяясь переносицей. Вот что я называю счастливой семьей. Я потираю нос, прежде чем посмотреть на дядю, что тоже не в духе.
—Твой крик, Элиза, слышно даже внизу, - рычит дядя, хватая меня за запястье, — а ты Карлос, вырастил двух демонов вместо девушек, и теперь пожинай. Мы летим в Чикаго, Киара попросила оставить ее здесь одну, шум давит на нее.
Я вырываюсь из рук дяди, полыхая от злости, и выскочив из комнаты сразу же спускаюсь вниз, глазами выискивая маму. Сейчас я хочу уехать домой, но не могу сделать это в одиночку. Отец всегда заставляет нас приезжать и уезжать на подобные сборища только вместе, дабы избежать проблем. Папа был влиятельным человеком, имеющим много врагов, поэтому, по его словам, его захотят задеть через семью, которой он якобы дорожит. Из-за разговора о Даниеле я слишком сильно расстроилась, от чего мне нужно было расслабиться и попытаться подумать о чем-то другом, но он настолько мне нравился, что я даже засыпала лишь с мыслью о нем. Люди оборачиваются, когда я прохожу мимо, их интерес к дочери одного из могущественных людей страны вполне оправдан. Я похожа на отца, и по этой причине я уже восемь лет перекрашиваю свои чёрные волосы в светло-русый, дабы пытаться быть индивидуальной, а не копией человека, который вырастил из меня монстра.
—Мам, - шепчу я, подходя к ней со спины, и обнимая ее за талию, — я хочу уйти отсюда. Папа слишком зол, а я закипаю от желания разнести здесь все.
Женщина, чьё платье выглядит как с очередного показа модного дома, поворачивается ко мне и с презрением смотрит в мои глаза, будто не хочет и вовсе меня видеть. Мамино изящество всегда меня удивляло, и даже на похоронах она умудрилась выглядеть идеально. Из-за угла выходит знакомый мне по фото в прессе мужчина, и я напрягаюсь, понимая, что даже семья Романо присутствует на похоронах бабушки Патриции.
Клан Каморры был всегда соперником Ндрангеты, а в точности соперником отца, который любил власть больше, чем кто-либо. Ренато Романо собственной персоной стоит напротив моей матери, игриво оглядывая ее с ног до головы. По словам тети Валентины, сестры моей мамы, именно Ренато был влюблён в Летицию, то бишь мою мать с раннего детства, но так и не смог заполучить ее руку и сердце из-за козней Карлоса. Мужчина он видный, солидно одетый, и на внешность не отталкивающий, но вот взгляд таит в себе много загадочности, и когда он целует руку мамы, я автоматически выступаю вперёд, будто хотела ее защитить.