—Потому что ты делаешь то, что хочешь, леди. В этом наша схожесть.
—Ты так спокойно признался. Если я сдам тебя? – игнорируя мою фразу выпаливает Элиза, и я смеюсь, снова, по-настоящему, и только с ней.
—Голова по почте, помнишь? – язвлю я, и она шипит по ту сторону телефона.
—К черту тебя, Андреа, - бурчит она, и сбрасывает звонок, а я заливаюсь смехом, и одновременно достаю нож из ножен в ноге.
Через несколько секунд лезвие ножа красуется у тонкой кожи шеи водителя, и он испуганно вжимается в сидение, а его кадык дергается.
—Есть такое правило, - шепчу я ему на ухо, пока он со страхом наблюдает за дорогой, и пытается вести себя непринужденно, — тот, кто слышит лишнее, умирает. Знаешь?
Мужчина отрицательно машет головой, и я наношу небольшой порез под подбородком, от чего он слабо шипит.
—Узнаешь, - рычу я, и тут же перерезаю ему глотку, хватаю руль, и машина начинает потихоньку тормозить.
Я перепрыгиваю на переднее сидение, перекидываю еще живое тело в конвульсиях назад, и через минуту уже сижу на водительском месте, переключая передачу. Свежая кровь украшает мои руки, и я наконец расслабленно выдыхаю, чувствуя удовольствие. Рация, лежащая на панели тут же, издает шум, а затем раздается голос одного из водителей Криса или же Тео. Видимо, они заметили легкую потерю руля, но это не является для меня проблемой.
—Финн, ты в норме?
—Веди машину молча, ублюдок, - рявкаю я, зажимая нужную кнопку на рации, и тишина моментально наступает.
Я с визгом шин влетаю во двор, и сразу же непонимающе оглядываю машины, что принадлежат почти всем членам нашей огромной семьи. Присмотревшись, я даже замечаю Ренато и его дочь Агату, что стоит на крыльце, с несвойственным для себя грустным выражением лица. Я стискиваю зубы, вспоминая, что покрыт кровью почти с головы до пят, и бью по рулю, пока в мое окно не стучит Кассио, безэмоционально смотрящий на меня. Я опускаю стекло, и друг кивает мне, прежде чем заговорить.
—Дон Кристиано – Витель – Романо умер, - сообщает мне Кассио, и не проронив больше ни слова, уходит к дому, пристально оглядывая территорию.
Я не могу сказать, что это новость огорчила меня. В моей душе возникает смешанное чувство облегчения и грусти. Дедушка был настоящим тираном, и отношения между нами никогда не были теплыми. Но несмотря на все это, все равно как-то странно осознавать, что он больше не существует. Наверное, это нормально, что независимо от нашей взаимной нелюбви, его уход все равно оставляет свой отпечаток. Я выдыхаю, когда осознаю, что между мной и постом Дона остается лишь одна проходная линия, и мое тело моментально пропитывается энергией. Новость о смерти Кристиано отходит на второй план, и я выхожу из машины, абсолютно не заботясь о своем внешнем виде. Вряд ли женщины при виде меня испугаются, сейчас их волнуют дела поважнее.
—Ах вот ты где! – выкрикивает Фелиция, когда я ступаю на первую ступень крыльца особняка.
Тетя стоит в дверном проеме, пока ее плечи обхватывает Артуро, и молчаливо поддерживает. На свежем воздухе оказалась почти вся наша большая семья, а я, как первый прибывший, стал козлом отпущения. Тетя вырывается из рук сына, и не замечая в полумраке мой измазанный кровью костюм, кидается на меня с кулаками, от чего мне приходится завести руки за спину. Ее светлые волосы были беспорядочно запутаны, лицо покраснело от слез, а сила, с которой она колотила меня, была довольно удручающей. Стефано подхватывает жену за талию, и оттаскивает от меня, извиняясь взглядом, а я лишь качаю головой.
—Фелиция, - рявкаю я как можно громче, и все вдруг замолкают.
Я улавливаю на себе осуждающий взгляд Ренато, а затем удивленный Агаты и Алессии, что стоят рядом с ним. Мои челюсти сжимаются на максимум, когда я сдерживаю самого себя, и смотрю на тетю, что вглядывается в мое лицо с особой ненавистью.
—Объясни, в чем причина твоего поведения? – спокойно спрашиваю я у тети, но она только и делает, что рвется из рук мужа, дабы снова накинуться на меня.
—Вито сообщил папе о твоем нападении, и его сердце не выдержало! – кричит Фелиция, ее руки дрожат, а веки почти не шевелятся, настолько безумным взглядом она смотрит на меня, — это ты виноват! Гребаный первый внук! Любимец! Будущий капо! Ты убил моего отца! Ты убил человека, что растил меня! Что дал мне лучшую жизнь!