Его бежевый смокинг идеально сочетается с атмосферой праздника, а голубые глаза словно бездонный океан с надеждой смотрят на меня. Я ступаю на алтарь, протягивая ему руку, от чего он непонимающе хмурится, а затем все же подает мне руку в ответ. На нас смотрят больше полусотни глаз, родственники, партнеры, и близкие друзья семьи, но меня ничего не волнует. Я встаю напротив жениха, и улыбаясь, смотрю в его глаза.
—Элиза, что происходит? – тихо спрашивает Диего, и искоса смотрит на гостей, которые осуждающе качают головой, — что с тобой?
—Дизайнерское платье, прическа и макияж, нравится? – ехидно произношу я, и встав на носочки, кратко целую жениха в щеку, от чего он отстраняется.
На виду у стольких людей, пока мы еще не заключили брак официально он не должен касаться меня, так же, как и я его, но мне плевать. Отец приближается к алтарю с бешеной скоростью, а я лишь чувствую адреналин, бушующий в моей крови. Хаос. Скандалы. Сумасшествие. Безумие. Треклятая кровь Тиара.
И пока я пытаюсь усмирить возбуждение, связанное с наведенной мною суматохой, неожиданно раздаются многочисленные выстрелы, заставляющие женщин тут же пригнуться, а мужчин достать оружие, и навести его на ворота, за которыми все и происходило.
Хаос, наведенный мной, не сравнится с тем, что начинается сейчас. Пули звенят над головами всех присутствующих, и пока я пытаюсь осознать, что случилось, Диего закрывает меня своим телом, несмотря на мое отвратное отношение к нему.
—Это Каморра! – выкрикивает Невио, и когда я слышу это, мои внутренности переворачиваются, а сердце замирает.
Несколько секундный ступор проходит, и я отталкиваю от себя жениха, устремляя взгляд на ворота, что распахиваются, и в него заезжает внедорожник. Ощущение спокойствия зарождается в груди, и я не понимаю, с чем это связано. Несколько десятков мужчин забегают в сад, выстрелы продолжаются, крики женщин заглушают плач детей, и я в панике обхватываю свои плечи, пока не встречаюсь с самыми темными глазами, которые когда-либо видела.
—Невесту не заденьте! – раздается до боли знакомый голос, и мои ноги подкашиваются от шока, когда я вижу Андреа с пистолетом, наведенным на моего отца.
—Сукины дети, - рычит отец, и собирается стрелять, но грозный голос из толпы заставляет всех присутствующих замолкнуть.
Высокий парень прижимает лезвие ножа к горлу Беатрис, что своими испуганными, зелеными глазами бегает по лицам своей семьи.
—Опустите оружие, иначе я полосну ей горло.
Не колеблясь, мой отец, мужчина, что не считал женщин за людей, что не горел желанием опекать своих родных дочерей, роняет пистолет на землю, от чего мое дыхание перехватывает. Все, абсолютно все, даже мой дядя, и братья, что не жалуют Каморру наравне с моим отцом, повторяют за своим Доном, не давая возможности одному из врагов вскрыть глотку Беатрис Виттало.
—Давай поговорим, Романо, - рычит отец, стоя в паре метров от Андреа, что непринужденно осматривает сад, держа на мушке Дона Ндрангеты, — отпусти девчонку, и мы можем разобраться, в чем ваша чертова проблема.
—У меня нет проблем, я прибыл за своим, - отвечает Андреа, и наши взгляды с ним встречаются, от чего низ моего живота сводит от волнения.
Я сгибаюсь, упираясь рукой в арку, и продолжаю наблюдать за хаосом, творящимся на собственной свадьбе. Язык будто немеет, а конечности не слушаются, когда пронзительный взгляд Андреа гипнотизирует меня.
—На моей территории нет ничего, что принадлежит тебе, - отвечает папа, и я замечаю, как он смотрит на Беатрис, что уже дрожит в руках нападающего.
—Сомневаешься, Карлос, - грозно произносит Андреа, и двигается прямо к алтарю, где стою я. Где стоит мой жених.
И как в замедленной съемке, высокий силуэт с темными, ка мрак глазами, подходит ко мне, и я могу лишь только облегченно выдохнуть, словно ждала этого момента. Грубая рука обхватывает мою талию, и прижимает к широкой груди, пока я изумленно вглядываюсь в суровое, непоколебимое лицо перед собой.
—Закрой глазки, леди, - шепчет Андреа и кладет свою руку мне на затылок, я упираюсь носом ему в грудь, а затем он выстреливает, от чего крик Адрианы раздается по всему саду.
—Диего! – кричит кузина, и я осознаю глобальность ситуации, но продолжаю внутренне бодрствовать, будто все идет так, как нужно.
Шум поднимается заново, и я улавливаю голос нападающего, кто держит Беатрис.