—Добрый день, - произносит Ренато широко улыбаясь, будто мы находимся не на поминках, а на обычном благотворительном вечере, — Летиция, это твоя старшая дочь?
Он кивает в мою сторону, и я гордо вздёргиваю подбородок, дабы выглядеть величественнее. Я не любила, когда меня путали с Фелисой, особенно потому, что мы с ней абсолютно не похожи.
—Это моя младшая дочь - Элиза, - с легкой улыбкой отвечает мама, приобнимая меня за плечи, будто она не хочет, чтобы я уходила именно сейчас. Руки мамы были холодными, а вид встревоженным, и скорее всего это было связано именно с Романо, — а ты как здесь, Ренато? Не помню, чтобы ваша семья была близка с Патрицией, а точнее со всей семьей Тиара.
—Мать моей жены когда-то была ее подругой, - заключает мужчина, кивнув в сторону женщины, что стояла неподалеку, и не обращала на него никакого внимания.
Скорее всего, эта рыжеволосая женщина и была его женой. Ренато глядит на балкон второго этажа, будто он боится увидеть там кого-либо, а скорее всего моего отца, — решили за нее попрощаться с женщиной, раз моя свекровь ушла раньше.
Родной отец Ренато - Кристиано Романо является самым взрослым капо среди всех кланов, а также он глава Каморры, которую наша Ндрангета совершенно не жалует с давних времён, поэтому удивительно, что папа до сих пор не открыл огонь, заметив здесь среднего сына Романо. В этом мире, в котором существует лишь мафия, довольно сложно найти себе достойных союзников, поэтому мой отец как капо, даже не старается наладить контакты с другими кланами, но и в войну не торопится вступать. Он объясняет это тем, что когда-нибудь вся Америка подчинится семье Тиара, нужно только немного подождать.
—Летти, - папин голос раздается как гром среди ясного неба, и мама тут же напрягается, услышав своё имя из уст мужа.
Гости, что решили попрощаться с Патрицией в этот день, выглядят взволнованными, и даже испуганными, а когда я поднимаю голову, понимаю почему именно. Папа стоит на балконе, упираясь одной рукой в резные, деревянные перила, а другой держа пистолет, наведённый на Ренато. Палец лежит на курке, и ещё секунда, и один из членов семьи Романо может быть мёртв. Люди, что являются подчиненными папы моментально реагируют, и их руки уже лежат на оружии, без которого они не посещают такие места.
—Papá, - тихо проговариваю я, пытаясь привлечь сосредоточенное внимание отца на Ренато на себя, — papá, non farlo (папа, не делай этого - с итальянского).
Охрана нашей семьи моментом окружает нас с мамой и Ренато, а гостей торопливо выпроваживают под возмущения, крики и недовольства. Обстановка накаляется до предела, папа все еще держит Ренато на мушке, а он в свою очередь довольно стойко выдерживает взгляд Карлоса.
Такие ситуации для меня не были чем-то новым, но все же на похоронах такого делать не стоит. Феликс, кузен отца вышел из одной из комнат, и окинул папу озлобленным взглядом. Его мать была предана земле сегодня, а на поминках происходит полная неразбериха, поэтому это было вполне оправдано.
—Отойдите, - из ниоткуда появляется Алессандро с суровым выражением лица, и оттолкнув от меня и мамы пару охранников, берет нас за руки, выводя из кольца, которое сделали люди отца, — Элиза, Летти, в порядке?
Мы киваем, и я, прижавшись к дяде ближе, встаю на носочки чтобы поговорить с ним.
—Дядя, Киара убьет отца, если он выстрелит на поминках ее матери, Феликс тоже не рад такому исходу событий, - уверенно произношу я, потому что знаю, тетя Киара не спустит это с рук даже капо своей семьи и своему кузену.
Мама же мечется взглядом от папы и к Ренато, и я даже замечаю в нем капельку волнения за Романо, будто она боится его смерти, хотя для неё такие выходки отца были пустяком на протяжении стольких лет.
Дядя кивает, и отведя нас с мамой в сторону двигается к лестнице, которая ведет к месту, где мой отец медленно сходит с ума. Мама обвивает мое запястье своими холодными пальцами, и я нервно сглатываю, наблюдая за тем, как Ренато продолжает вести себя непринужденно. Его жена, что была довольно маленькой по сравнению с Романо, испуганно мечется взглядом от моего отца к мужу. Видно, как она волнуется, и ее лицо выражает лишь ужас и страх.