—С ней все в порядке? – вдруг спрашивает она, кивая в сторону Элизы, и я непонимающе смотрю на маму, —Андреа, я волнуюсь, она крепко спит.
Тео неторопливо подходит ко мне со спины, и касается плеча, приближаясь к уху. Я воодушевленно наклоняюсь, чтобы услышать заветные слова именно из его уст. Из уст родного брата.
—Я убил этого ублюдка, Андреа, - возбужденно произносит Теодоро, и я вдыхаю.
Воздух будто стал чище, а цвета вокруг насыщеннее, когда я наконец слышу эту фразу от Тео. Когда я сообщил Теодоро о том, что хочу украсть Элизу, ни капли сомнения в его взгляде я не увидел, за что подарил ему возможность любым способом избавиться от отца в мое отсутствие. Я знал заранее, что даже если отряд и боссы узнают о смерти Вито от рук собственных сыновей, никто нас не осудит. Может, они и не любили правление Кристиано, правление Вито для них казалось сущим адом, которого я их лишил. Идеальное, тихое убийство, которое сыграло нам всем на руку, только вот мама, будто в трансе все еще не реагировала на новость.
—Мам, отец мертв, - уже говорю я, и она слабо улыбается, смотря на меня, —с тобой все в порядке?
—Она подсыпала ему в алкоголь яд, от которого он бился в конвульсиях, Андреа, - вдруг шипит Теодоро, от чего мои глаза распахиваются шире, и я изумленно смотрю на миниатюрную, безумно красивую, и на вид безобидную женщину, что является моей матерью, — я лишь закончил его последние минуты.
Улыбка на лице мамы становится шире, и вдруг, она берет мои окровавленные руки, что больше ее ладоней в два раза, в свои, уверенно смотря в глаза. Теодоро хлопает меня по здоровому плечу, и отходит, странно оглядывая Элизу, а я стою перед мамой, и жду ее слов.
—Я хочу сказать тебе пару важных вещей, сынок, - тихо произносит мама, и я вслушиваюсь в ее успокаивающий голос, который так редко слышу в последнее время.
Она кивает на Элизу, и я хмуро смотрю на нее, ожидая продолжения.
—Я не знаю кто она, но знаю одно: ты бы не привел в свой дом женщину, которая тебе не важна, - мама делает вдох, и снова слабо улыбается, — я твоя поддержка, Андреа. Твоя женщина – моя дочь. Будь уверен, я не дам этому дому причинить ей боль.
Впервые я вижу искренние эмоции на лице женщины, которую люблю, хоть и молча. Впервые мама вмешивается в дела, которые ее не касаются. Впервые мама дает мне поддержку, видимо, зная, что больше никто не может ей помешать. Все это время она просто хотела избавиться от мужа, которого, казалось, она любила.
—И спасибо, что подарил мне свободную жизнь хотя бы сейчас, сынок, - произносит мама, и по ее щеке катится одинокая слеза, от чего мое сердце сжимается, — я предана вам, Дон Андреа Романо. Предана до конца.
Я притягиваю маму к себе, и заключаю в объятия, от чего ощущение победы и ликования разливается по моему телу. Я добился того, чего хотел. И я чертовски счастлив, что моя семья была предана мне задолго до того, как пост капо достался мне. Я Романо. Я всегда добиваюсь желаемого.
Глава 21.
Elisa
Я медленно открываю глаза, и сразу же хмурюсь, чувствуя пульсацию в висках. Слабость во всем теле не мешает мне подняться на локтях, и оглянуться. Легкий свет софитов бьет мне по глазам, и я прищуриваюсь, продолжая разглядывать темную комнату, которую я вижу впервые. Панорамное окно завешано темными шторами в пол, никакой лишней мебели вокруг, лишь два кресло, кофейный столик, и кровать, на которой я лежу. Я чувствую под собой шелковые простыни, а затем испуганно хватаюсь за свою же грудь, в надежде, что я одета. Как только мои ладони касаются рваного платья на теле, я тяжело вздыхаю, и плечи опускаются, а следом я вспоминаю весь тот ужас, что был так сильно похож на сон. Свадьба, Диего, Андреа. Каморра. Твою мать, я в Каморре.
—Это не может быть правдой, - взволнованно шепчу я себе под нос, а затем собираю одеяло, и укутываюсь в него, словно пытаюсь спрятаться.
В глаза бросается набор ножей, висящий на стене напротив кровати, и я сглатываю, чувствуя себя в огромной опасности. Вчера вся эта суматоха со свадьбой, стрельба и нападение Каморры было бредом, но сегодня это кажется еще большим бредом. Я нахожусь в неизвестном месте, одна, в том самом рваном платье, и, явно с беспорядком на голове и лице. Мандраж пробирает меня, и я все сильнее сжимаю край одеяла, пытаясь придумать, что делать дальше. Я не помню ничего ровно с того момента, как уснула на груди, мать его, Андреа Романо, будто мы с ним уже несколько лет женаты. Неожиданно для меня деревянная дверь распахивается, и в проеме возвышается совершенно незнакомый мне, огромный парень, с ехидной улыбкой и взъерошенными волосами.