Элиза неожиданно подбирается ближе, и смотрит исподлобья, а затем тыкает пальцем мне в грудь, и смеется.
—Я коснулась твоего брата вот так, - она повторяет жест, и в моей груди вспыхивает огонь ревности, который я испытывал на протяжении двух месяцев, когда считал, что Элиза и Диего начнут сближаться.
Я перехватываю ее руку, и нависаю над ней, от чего ее глаза расширяются от шока, но она не опускает головы. Страха на ее лице не видно, я гляжу на нее с чувством собственности в груди, ее губы приоткрываются, и Элиза выдыхает.
—Наши женщины не касаются чужих мужчин, - шиплю я сквозь стиснутые зубы.
—Если я твоя женщина, у меня должно быть больше привилегий, - рявкает она в ответ, и я не сдерживаюсь.
Заведя руку Элизы над ее головой, я хватаю ее за шею, и целую, не давая ей возможности отпрянуть. Я чувствую, как ее губы мягко прикасаются к моим, а мое сердце начинает биться быстрее. Моя рука осторожно обхватывает ее талию, прижимая к себе, словно хочу показать всем, что она моя. Я погружаюсь в этот поцелуй, будто наслаждаюсь каждым мгновением, каждым движением наших губ. Я ощущаю, как Элиза неумело поддается вперед, мое тело вспыхивает жаром, и я продолжаю блуждать языком по ее рту. Открыв глаза во время поцелуя, я замечаю, как ее щеки становятся пунцовыми, а глаза плотно закрыты, будто она боится увидеть меня перед собой.
Я отстраняюсь, чувствуя прилив крови и энергии к своему члену, а затем осматриваю изумрудные глаза и слегка припухшие губы, что приоткрыты. Элиза изумленно оглядывает меня, а затем ее руки пихают меня в грудь, и я падаю на кровать рядом с ней, давая ей возможность подумать, что она так просто может от меня избавиться.
Я принимаю прошлую позу, решая не задавать леди лишних вопросов, видно, что она слишком нервничает после уже третьего, нашего поцелуя. Ткань треников натягивается, и я слегка усмехаюсь, понимая, насколько Элиза, мать ее, Тиара возбуждает и привлекает меня что на эмоциональном, что на физическом уровне. Но когда ее ладонь ложится на мою оголенную грудь, дыхание прерывается, и я смотрю на девушку, что, поджав губы, медленно подбирается ко мне.
—А еще ты сказал, что кроме простыней, мне принадлежишь еще и ты, - вдруг выдает Элиза, и подмигнув мне, укладывает свою голову мне на грудь.
Ее светлые волосы щекочут мне подбородок, и я в ступоре не знаю, как на это реагировать. Я чувствую ее тепло и жар, когда она улеглась мне на грудь. Мое сердцебиение учащается, кровь закипает в жилах от ее нежных касаний. Она пробегает пальцами по оголенному торсу, и я прикрываю глаза от приятных ощущений. Я радуюсь этому моменту, когда мы находимся так близко друг к другу, и все вокруг кажется неважным.
Спустя несколько минут я улавливаю еле слышное сопение, и неспеша поглаживаю светлые волосы, которые теперь принадлежат мне. Вся Элиза Тиара принадлежит мне, и плевать на мир вокруг.
Уснуть сразу за леди я не могу, и когда она вдруг кладет ладонь мне на шею, я устраиваюсь поудобнее, и начинаю думать о том, о чем должен думать в последнюю очередь с женщиной в постели. Теперь я Дон. После похорон отца Кассио старший оставил свой пост при всех главных и младших боссах, соответственно, завтра я и Теодоро должны принять свои посты. Я с малых лет знал, что стану капо, и прекрасно знаю свои обязанности, но теперь я должен сделать все, чтобы отряд и боссы закрепили свои. Я не свой дед или отец, и планирую вознести Каморру куда выше, чем она есть сейчас. Планов в моей голове много, и я настроен воплотить их в жизнь, сделать все, чтобы наш клан стал самым гремящим на всю Америку и Италию. Чтобы он стал страхом для тех, кто все еще сомневается в силе Романо.
Глава 23.
Elisa
Когда лучи света падают на мое лицо, мне приходится прищуриться, и после открыть глаза. Я испытываю легкий испуг, когда понимаю, что снова просыпаюсь не дома, а затем перекатываюсь на другой бок, и не обнаруживаю рядом мужчины, на котором я вчера благополучно уснула. Не знаю, что именно на меня нашло, но теплая, мускулистая грудь была идеальным местом, чтобы провалиться в сон. Андреа действительно относится ко мне лучше, чем родной отец несмотря на то, что чисто теоретически два дня назад мы были врагами, с многолетней, пассивной войной наших семей. Приподнявшись на локтях, я прикрываю луч света ладонью, и оглядываю комнату, чей пол уставлен кучей пакетов из брендовых бутиков.