—А, во-вторых, мне надо объяснить тебе правила поведения в этом, блядь, доме, - рычит Андреа, пока я вишу вниз головой, почти упираясь носом ему в поясницу.
—Андреа, я тебе что, кукла что ли? – возмущаюсь я, пока мы не оказываемся на террасе, и он не усаживает меня на балюстраду, удобно устраиваясь меж моих ног.
Излишние касания немного раздражают меня, но сейчас я зла не по этому поводу.
—А теперь послушай меня сюда, излишне эмоциональная леди, - ноздри Андреа расширяются, а брови сводятся к переносице, когда он говорит со мной, — первое правило этого дома – не говорить с мужчинами, самое главное исключение для тебя – Теодоро. Все.
Я открываю рот от удивления, когда слышу буквально пропитанный злостью, хриплый голос Андреа. Я хочу заговорить, но он обхватывает мои плечи руками, снова говоря.
—Второе – не касаться мужчин, даже Тео. И перестань со мной пререкаться. Уяснила?
—Где я пререкалась? – возмущаюсь я, тыкая пальцем в широкую грудь мужчины, — ты тащил меня словно вещь, я не потерплю к себе такого отношения. Забыл, кого крал?!
—Тебя забудешь, - шипит он, и проводит языком по верхним зубам, нервно дергая головой, — ты услышала все, что я тебе сказал?
Я вдруг перевожу взгляд на его губы, и бабочки в моем животе плавно начинают взлетать, заставляя низ живота скрутиться от приятной боли. Все те поцелуи, которые подарил мне Андреа были чем-то из разряда фантастики, и именно в момент его возмущений, мне захотелось почувствовать это ощущение снова.
Мои руки дрожат, когда я обвожу его шею и прижимаюсь к нему покрепче. Я ощущаю, как внутри меня что-то переворачивается, и тепло тела Андреа, обжигает меня через ткань. Я впиваюсь в его губы своими, и чувствую, как его руки вдруг напрягаются вокруг моей талии, а затем по-хозяйски прижимают меня ближе. Это первый поцелуй, инициатором которого была я, поэтому ощущаю, как он меняет меня, как он заставляет меня чувствовать себя живой и полной эмоций. Я забываю обо всем на свете, кроме этого момента, когда я целую его, когда мы сливаемся в едином порыве страсти. Это чувство словно обволакивает меня, захватывает, и я понимаю, что ничего в жизни не сравнится с этим ощущением. Удовольствие растекается по моему телу, но, когда одна рука Андреа медленно спускается к моему бедру, я резко отстраняюсь, будто опасаясь чего-то. Мое лицо явно заливается краской, но я стараюсь выглядеть непринужденно, когда спрыгиваю с балюстрады под удивлённый, и одновременно желающий меня взгляд.
—Я предупреждала тебя. Правила не беда, но вот их соблюдение – моя огромная проблема, - бормочу я, и пулей вылетаю из террасы, оставляя возбужденного, ошарашенного, и явно злого Андреа одного.
Как только дверь его спальни захлопывается, я проворачиваю замок, и упираюсь спиной в нее, тяжело дыша. Я начинаю осознавать, что натворила, и меня окутывает чувство вины, когда вспоминаю Даниеля. Мне вдруг начинает казаться, что я изменяю ему, что не люблю так сильно, как говорила раньше, что больше не чувствую той боли в груди. Бешеный стук раздается в дверь, и я отскакиваю от нее, понимая, что Андреа не оставит меня просто так, но и я не собираюсь сдаваться.
—Элиза, черт возьми, ты творишь неведомую херню, - кричит Андреа, от чего истерический смешок срывается с моих губ, — открой дверь.
—Сегодня я ночую одна, - найдя в себе силы, говорю я, — надеюсь, в этом доме ты найдешь себе место для ночлега.
Я слышу, как Андреа ругается себе под нос благим матом, а затем улавливаю шепот, явно принадлежащий Теодоро.
—Как я рад, что наши спальни находятся в разных частях дома. Однажды она подпалит тебе шторы, и ты погоришь здесь, уверяю.
—Тео, ты, блядь, замолчи!
И я снова пролежала почти весь день смотря в потолок, не желая открывать Андреа, и вообще разговаривать сегодня. После его попытки уговорить меня открыть дверь, я лишь фыркнула, и завалилась спать, но и это у меня не вышло. Все мои мысли занимает дядя, и Адамо и Невио, которые явно нервничают из-за меня. По крайней мере, я на это надеюсь. Зато Фелиса, наверное, радуется тому, что наконец избавилась от меня. Стерва.
Сходя с ума от скуки, я наконец решаю узнать, куда делся Андреа, и переодевшись в более удобные вещи, чем платье, выхожу из комнаты, осторожно оглядываясь. Сейчас мне не хотелось с кем-либо разговаривать, ибо я еще не до конца привыкла к людям и правилам в этом доме. Словно кошка, попавшая на чужую территорию, я крадусь по коридору, и сворачиваю за угол, улавливая басистый голос Теодоро. Прежде чем попасть в то место, откуда исходит звук, я неуклюже врезаюсь ногой в огромный пьедестал под статуэткой «Леди Совершенство», а затем в мой лоб почти упирается дуло пистолета, который держит Теодоро. Пока я кривлюсь от боли, придерживая себя за голень, Тео качает головой, и усмехается, опуская оружие. Он явно ожидал увидеть здесь кого угодно, но не меня.