С фразой Андреа вдруг что-то во мне меняется. Упоминание отца вызывает во мне гнев и сильнейшую боль, но я резко перестраиваюсь. Сила поднимается во мне, я чувствую, как гордость и стойкость наполняют мое сердце. Я решительно поднимаю голову, смотря на Андреа. Я не желаю больше плакать и скучать по дому, который дарил мне лишь ужас. Я хочу, чтобы отец увидел во мне силу и решимость, чтобы он понял, что я не боюсь стоять за своими убеждениями. Дядя и кузены всегда будут для меня самыми близкими, но я докажу отцу, что я ушла, потому что захотела. Мое сердце бьется сильно, но в нем больше нет места для страха, только уверенность в своих действиях. Андреа с интересом оглядывает меня, прежде чем спросить.
—Леди?
—С этого момента я женщина, стоящая рядом с Доном Каморры, - без капли дрожи в голосе, говорю я, и Андреа восхищенно кивает, — отныне я твоя женщина, Андреа. Отныне, я Каморра.
Глава 24.
Andrea
Больше двадцати пар глаз смотрит на меня в ожидании ответа, пока я в раздумьях попиваю виски, изредка поглядывая на Теодоро, сидящего рядом. Казино полностью свободно от персонала, дабы сохранить секретность нашей встречи с боссами, виски располагает, а вопросы, поступающие мне, вызывают негодование. Уже две недели я занимаю пост капо, и, черт возьми, проблемы решаются куда быстрее, чем раньше, при правлении отца. Еще с подросткового возраста многие боссы уважали меня, зная, что я Романо, зная, что я будущий капо. Но сейчас я хочу добиться их уважения своими поступками, и я это сделаю.
—Ндрангета перевозит наркотики через воду, - сообщает Николас, что правит Алабамой, — Мексика отказалась от сотрудничества с ними. Они на грани войны. Мы можем воспользоваться этим.
—Ла Мэ не пойдет на сделку после прошлой стычки, - парирую я предложение Ника, и он фыркает, недовольно качая головой, — надо решать вопрос через Беллини. Нам нужна их территория в Италии.
—Из достоверных источников, Тиара уже предложили им договор по поводу складов в Неаполе. Мы прогорим, - голос Ренато заставляет меня дернуться, и я цепляюсь с ним взглядом, — Им легче связаться с Карлосом, чем с теми, кто увел их дочерей.
Воспоминание о прошлом матери и ее сестры Грации вызывает у меня негодование, и Франко тут же скалится на Ренато, чувствуя угрозу. Франко слишком любит свою жену, и любая фраза, связанная с ней, вызывает в нем вспышки гнева. Моя мать и Грация стали беженками своего клана, желая избавиться от всех строгих правил, но оказались найдены моим отцом и Франко, что вели войну с Пятью Семьями. Теперь две женщины, когда-то являющиеся величественными наследницами третьей семьи Коста, носят фамилию Романо, и это заслуга моей семьи.
—Это было двадцать шесть лет назад, - спокойно отвечаю я, постукивая по столу кончиками пальцем, — все решаемо. Или кто-то сомневается во мне?
Я оглядываю всех присутствующих, и не замечаю возмущений, но вот взгляды кажутся мне косыми. Принять молодого Дона сложно, но я вижу, что они стараются, и явно не хотят увидеть меня в гневе.
—Брак-перемирие, - хмыкает Теодоро, и смотрит на меня.
Тема с нейтралитетом, построенным на заключенных браках, очень давно перестала быть актуальной, в разных кланах разное отношение к женщинам, что дает возможность опасаться за отданных невест. Я киваю Тео, давая понять, что могу подумать над этим, и переговоры идут по боссам.
—Это неплохая идея, - поддерживает Николас после того, как переговорил с Ренато, и я уже слышу провокацию в его голосе, — мы можем отдать Сицилию Пяти Семьям в качестве перемирия.
Тео моментально вскакивает с места, и скалится словно пес, прожигая смертоносным взглядом Николаса. Я расправляю плечи, осаживая Тео.
—Сицилия неприкасаема, - рявкаю я, и ударяю кулаком по столу, обозначая свое слово, — женщины семьи Романо не станут разменными монетами.
Возмущение после моих слов возрастает по толпе, и я взрываюсь. Никто не имеет права выказывать неуважение моим решениям. Я Дон. Такое невозможно.
—Молчать, - рычу я, и окидывая всех уверенным взглядом, — я не отдам своих женщин в чужой клан. Мое слово – закон.
—Но ты принял в свою семью чужую женщину, - раздается голос из толпы, и я замечаю, что это Данте, главный босс пограничного рэкета всех штатов, что граничат с вражеской территорией.