—Скажи спасибо Кристоферу. Она сама ему сказала. Этот сукин сын волшебным образом стал объектом воздыхания тайной принцессы Ндрангеты.
Глаза брата загораются безумием, и он подкидывает сигарету, ловя ее ртом. Я усмехаюсь, продолжая крутить бокал в руках.
—То есть она влюбилась в нашего безумного после того, как он прострелил ей плечо? – усмехается Теодоро, подкуривая сигарету, — в Ндрангете реально пришлепнутые дамы.
—Помолчи уже, - рявкаю я, вспоминая об Элизе, что тоже когда-то являлась частью этого клана, — в общем, нам нужна эта Виттало.
—Снова кража?
—Нет, - уверенно произношу я, и Тео удивляется, — эта миссия достанется Крису. Он сделает все правильно, и Беатрис сама покинет Ндрангету, предавая клан.
—И когда ты стал таким мастером в любовных войнах? – Теодоро восхищенно кивает, продолжая курить, — когда безумный приступает к воплощению плана?
—После того, как Элиза официально станет моей женой, - выпаливаю я, и брат буквально давится сигаретным дымом, складываясь пополам.
Эта идея давно покоится в моей голове, да и так будет правильнее, если моя женщина будет моей не просто так, но и на бумаге.
—Ты помнишь рассказ деда, когда наша мать и Грация выходили замуж за отца и Франко? – уже хмурясь, говорит Тео, и я понимаю, к чему он клонит.
По нашим законам мы обязаны провести венчание, и главным его аспектом является ведение невесты отцом, или самым близким родственником, с чем у Элизы ну очень большие проблемы. Свадьбы Грации и моей мамы закончились кровавой бойней из-за некоторых традиционалистов, о чем сейчас меня и предупреждает Теодоро.
—Если наши люди хотят жить, они будут радостно улыбаться на моей свадьбе.
Тео вскидывает брови.
—Иначе я вырежу каждого, кто решит пойти против меня.
Глава 25.
Elisa
—Вот эти цветы, - Сицилия указывает на расцветшие пионы, а затем поправляет свои локоны волос, — я сажала три года назад. Так нравилось возиться с ними. Хоть как-то отвлекалась.
Я слабо улыбаюсь, щурясь от солнца, и восхищенно оглядываю розовое платье на Сицилии, что подчеркивает ее фигуру, параллельно летая в облаках своих размышлений. В последнее время я поникаю из-за встречи с дядей, и каждый день пытаюсь убедить себя в том, что эта жизнь и правда то, чего я хочу.
—Тебе скучно со мной? – неожиданно спрашивает Сици, обхватывая тонкими пальцами мое запястье.
Я изумленно смотрю на девушку, и пытаюсь найти ответ, но она опережает меня.
—Прости, у меня мало интересных тем для разговора. Я почти не покидаю особняк, братья никогда не берут меня на мероприятия, а общаться с посторонними мне строго настрого запрещено. Я даже училась на домашнем обучении, если ты помнишь. Все, что я могу делать, это сажать цветы, читать книги и листать инстаграм, смотря на жизнь других.
Ее брови сгущаются, и она расстроенно вздыхает, опуская темные глаза.
—Нет, что ты! – восклицаю я, и беру ее руки в свои, нежно поглаживая бледную кожу ее ладоней, — я просто задумалась. Знаешь, я все еще привыкаю, но время, проведенное с тобой, скрашивает мои дни. Ты безумно интересная собеседница, Сицилия. Прости, что витаю в своих мыслях.
Девушка расцветает, словно ее любимые пионы, и улыбается широко и ярко, от чего мне хочется ее обнять. Я заключаю ее в объятия, и чувствую невероятную отдачу, когда она сжимает меня, и утыкается носом мне в волосы. За все время, сколько я нахожусь здесь, Сици и Виттория сделали все возможное, чтобы я чувствовала себя как дома. Каждый вечер они проводили со мной пару часов, рассказывая о своей семье, делясь маленькими тайнами, говорили об Андреа, и давали поддержку, которой мне так не хватало. Даже мама и Фелиса за все мои двадцать лет никогда не были так милы ко мне, как эти женщины за две недели проживания в их доме.
—Тео звонит, - Сицилия отстраняется, доставая смартфон из кармана, и прикладывает его к уху, — да, caro.
Девушка кратко кивает в знак извинения, и отворачивается, а я вздыхаю, смотря на телефон в ее руках. Андреа отказался покупать мне телефон, и делает все возможное, чтобы я не смогла связаться с семьей. Первые три дня я рвала и метала, делала все возможное, чтобы вывести Андреа, и даже пыталась украсть телефон у Теодоро, но они слишком непробиваемы. Если моя семья на скандал отвечала скандалом, то Романо буквально безэмоциональные ублюдки, не умеющие ссориться так, как я люблю. Андреа объяснял мне, что это для моей же безопасности, но тяга к дяде и братьям заставляет меня сходить с ума. Я впервые вдали от них, и мое сердце обливается кровью.