—Я слышу тебя, не нужно возмущаться, - обиженно говорит Сицилия, и нервно прикусывает губу, поворачиваясь ко мне, — и я помню. Я поняла тебя, Тео, иди дальше развлекайся со своими детками, я не могу слушать ее смех!
Она с психом сбрасывает звонок, и кладет телефон в карман. Я вижу недовольство на ее лице, а затем она сардонически улыбается, и заводит руки за спину.
—Прости, мой брат заноза в заднице, - бормочет Сицилия.
—Да все нормально, не переживай, - я киваю, а затем мнусь, — слушай, а ты не могла бы дать мне позвонить? Я очень хочу поговорить с дядей, он волнуется обо мне.
Сицилия вдруг начинает теряться, и опускает глаза, переступая с ноги на ногу. Разочарование сразу же выступает на моем лице, и я слабо усмехаюсь, незаинтересованно осматривая сад, который уже выучила за время прогулок.
—Прости, Элиза, - выдает Сицилия, наконец отважившись посмотреть мне в глаза, — приказ Андреа не давать тебе связи, пока он не решит проблемы с твоим прошлым.
—Понимаю, - нервно отвечаю я, дергая губой, и Сицилия снова грустно вздыхает.
—С твоим появлением, в нашем доме стало куда светлее, - проговаривает Сицилия, и касается моего плеча в ободрительном жесте, — наконец у меня появилась подруга. Я бы помогла тебе, но, прости, я предана Андреа. Он мой брат.
—У нас бы сказали, что он капо, - я улыбаюсь, накрывая ладонь Сицилии своей, — я понимаю, и не злюсь, Сици. Ты очень любишь его, и не хочешь огорчать.
—Мама заказала французские круассаны из пекарни, - сообщает Сицилия, кивая на особняк, — пойдем, выпьем чаю, я расскажу тебе о чем-нибудь интересном.
Сидя за туалетным столиком, который недавно купил мне Андреа, я вожу кисточкой по ногтям, нанося белый лак, и проклинаю этот особняк за то, что это безвыходное место. Помимо Виттории и Сицилии, во время отсутствия Андреа, за мной наблюдает молчаливый охранник, от которого у меня уже дергается глаз. Иногда я задаюсь вопросом, почему он молчит, а потом вспоминаю про их законы, и вопросы отпадают сами собой. Мужчины в этом мире противоположности наших, и я даже удивляюсь, что здесь я нервничаю куда меньше, чем дома.
Стук раздается в дверь.
—Если это ты, Кассио, то лучше не заходи, - бурчу я, но это его не останавливает.
Видимо он уловил сарказм в моем голосе, и сразу же входит, со своим непоколебимым лицом, и листом в руке. Он молча подходит, кладет его на стол рядом с лаком, и собирается уходить, но я настроена на вынос мозга. Не обращая внимание на лист, я поджимаю ногу под себя, и заинтересовано оглядываю широкоплечего мужчину, собирающегося уходить.
—Слушай, а может тебе язык вырезали при какой-нибудь драке, или нападении? – спрашиваю я, и Кассио останавливается, а затем смотрит на меня так, будто у меня три головы, — я за две недели ни разу не слышала твоего голоса, Кассио, признайся, ты немой?
Он снова молчит, и я истерически смеюсь, качая головой. Иногда мне кажется, что я просто живу в параллельном мире, где мужчины роботы, а женщины – женщины, не имеющие своих прав.
—Если я пну тебя, ты ударишь до меня, или хотя бы назовешь больной? – спрашиваю я, и уголки губ Кассио дергаются, от чего я победно улыбаюсь, — о да, ты не робот, ты все-таки человек!
Кассио слабо усмехается, и выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Этот человек невыносим.
Открыв сложенный напополам белый лист, я пробегаю глазами по строчкам, и изумленно вскидываю брови, вникая в слова. Корявым почерком было написано:
Будь готова к 20:30, леди. Мы едем на благотворительный вечер к одному из боссов.
Я сглатываю, а затем радостно вскрикиваю, понимая, что наконец смогу выйти в люди. Я так скучала по вечерам, где все лицемерят, и обсуждают друг друга за спиной, что эта новость слишком сильно осчастливила меня. С тем условием, что я в Каморре новый человек, я должна произвести настоящий фурор. Я подскакиваю с места, и сразу открываю шкаф, увешанный нарядами, которые мне купил кто-то, но не я. Сегодня я должна сиять.