Все молчат, смотря мне в глаза, но вот за спиной обсуждают происходящее, и Тео, пьющий уже за пятым столиком с гостями, занимается сбором информации. Я расчленю каждого, кто даже под действием алкоголя умудрится оскорбить Элизу или мой выбор. Я опускаю взгляд на леди, и она сурово хмурится.
—Нам нужно уйти отсюда, - бормочет она, и хватает меня за лацкан пиджака, — я стараюсь держаться, но черти в моей голове хотят, чтобы я вылила бокал шампанского кому-нибудь на голову.
Ее вспыльчивый характер безумно меня привлекает, и я, не прощаясь с владельцами вечера, хватаю Элизу за руку, и мы покидаем пентхаус, в который мне не хочется возвращаться. Не будь я Доном, я бы не пришел, но должность не позволяет пропускать подобные благотворительные вечера, на которых не происходит ничего, связанного с благотворительностью.
Когда мы оказываемся в машине, Элиза вдруг скидывает туфли, и облегченно выдыхает, поджимая ноги под себя. Она ведет себя расслабленно и легко, как никто рядом со мной не ведет. Даже Сицилия всегда старается вести себя стойко и статно, но Элиза это что-то из разряда фантастики. Девушка забрасывает ноги на панель Майбаха, и я завожу мотор, а после наблюдаю за тем, как ее платье сползает по ногам к бедрам, и я могу увидеть оливковую кожу, которую так хочется поцеловать. С момента появления Элизы в моей комнате, я воздерживаюсь от траха с Астрид, хоть иногда мое тело требует расслабления. Желание овладеть Элизой во всех смыслах, дает мне силы воздерживаться, но сейчас эти силы увядают, когда я вижу ее в таком наряде. Это невероятно красивое платье на ней, но куда сексуальнее некоторых голых женщин.
—Ты что, пялишься на меня? – усмехаясь, говорит Элиза, и поворачивается ко мне корпусом, наклоняя голову.
—Да, - честно отвечаю я, и касаюсь ее колена, замечая на нем пятнышко, чем-то похожее на не огранённый алмаз.
Она замечает, к чему прикован мой взгляд, и пожимает плечами.
—Это родимое пятно, - Элиза проводит пальцем по контуру пятнышка, — оно есть у всех, кто рожден с кровью Тиара в жилах.
Я киваю, и вспоминаю о словах Кристофера, что тоже видел это пятно на колене Беатрис, а точнее, она сама ему показала. Я пробегаю кончиками пальцев по нежной коже девушки, и устремляю взгляд ей в глаза.
—Так пристально смотришь, - произносит Элиза.
—Любуюсь, - говорю я, пока моя ладонь покоится на ее колене.
Я хочу поцеловать ее, и не вижу противостояния в ее движениях, но решаю обождать. Элиза бомба замедленного действия, и иногда стоит опасаться того, что она может выкинуть в следующий раз.
—Не знаю, стоит ли это говорить, - вдруг проговаривает она, и утыкается взглядом в потолок, — но я привыкла к твоему дому.
—Это твой дом тоже, - убеждаю я ее, и Элиза качает головой в отрицательном жесте.
—Нет, я о том, что чувствую, что мне здесь рады, - она сглатывает, и поворачивается, осматривая меня, — твоя мама и сестра прекрасные женщины. Они делают все, чтобы я ощутила себя частью вашей семьи.
—А я? – спрашиваю, и слегка постукиваю по ее колену.
Элиза не отвечает на вопрос, приподнимается, и приближается ко мне, а затем коротко целует меня, обжигая жаром своего тела. Сдерживаться становится еще сложнее, член моментально набухает, и я хватаю Элизу за запястье, и прижимаю к себе, впиваясь своими губами в ее. Она напрягается в моей хватке, а после удивляет, и садится ко мне на колени, упираясь спиной в руль. Я сжимаю ее талию, пока она неумело старается углубить поцелуй. Мое тело вспыхивает огнем, когда ее тонкие пальцы запускаются в мои волосы, и слегка хватают их. Ощущение пульсации в штанах нарастает, и я отрываюсь от ее губ, переходя к шее. Я покрываю изгиб ее шеи страстными поцелуями, медленно спуская руки к упругой заднице, что покрыта тонким материалом платья. Она поддается вперед, и только одна мысль о том, что я смогу войти в нее, под громкие стоны, и мольбы о продолжении, я прикусываю нежную кожу ее плеча, и Элиза томно вздыхает, продолжая водить пальцами по моей голове. Леди была запретным плодом, но сейчас она со мной, она моя.
—Андреа, - тихо произносит она, упираясь ладонями мне в плечи, и я отстраняюсь, вглядываясь в ее сияющие глаза, — мы можем поехать домой?