Мое тело потихоньку ослабевает, в глазах появляются тёмные круги вперемешку со звёздами, а дышать уже нечем. Но я продолжаю безумно улыбаться, зная как сильно отец сейчас от этого злится. Вокруг творится хаос, хватка отца была настолько сильной, что даже Алессандро, Адамо и Невио не могут справиться с его бешенством в такой страшный для семьи момент. Я окончательно теряю нить с реальностью, и проваливаюсь в бессознательный мир, обмякая в руках собственного отца.
***
Я открываю глаза, и сразу же делаю глубокий вдох, будто я долгое время провела под водой, без возможности дышать. Я чувствую, как в груди колит, скорее всего это были легкие, что немного пострадали от удушья. Я приподнимаюсь на локтях, и осознав, что нахожусь не в своей комнате, напрягаюсь. Отец выполнил своё обещание, а значит сжёг мое крыло, невзирая на то, что это часть его имущества. Я усмехаюсь через боль, и спустив ноги на холодный пол, шикаю, медленно оглядывая комнату.
Спальня принадлежит Фелисе, в которую я входила очень редко, и лишь по важным вопросам, поэтому было довольно интересно посмотреть, что же здесь есть. Видимо, меня принесли сюда, как только я потеряла сознание от удушья. Ее любимые цвета настолько отличались от моих, что в глазах рябит от переизбытка бежевого и нюдовых оттенков вокруг.
Туалетный столик, что стоял около панорамного окна был увешан фотографиями, и я, облизнув высохшие губы, решаю подойти к нему. Мне нужно было отвлечься от мыслей о ссоре с отцом, и я не нашла варианта лучше, чем рассмотреть то, что мне не принадлежит. Мой взгляд сразу же приковывается к фотографии, что стояла в рамке на столике, и была обклеена детскими стикерами в виде сердечек. В груди неприятно ноет, и я стискиваю зубы, увидев на этом фото Даниеля, что широко улыбался своими белоснежными зубами. Фелиса тоже любит его, и видимо, не меньше моего. Проклятье. В висках стучит, и я, проведя пальцами по лицу Даниеля на фото, делаю пару шагов назад, чтобы добраться до постели.
Мое горло будто покрыто бетоном, я до сих пор ощущаю мертвую хватку отца на своей шее. Сегодня случилось невероятное, сам Карлос Тиара одарил меня самой сильной из своих сторон - жестокостью и физической болью. Пока я рассуждаю в своей голове об отце, что чуть не придушил меня, дверь в комнату тихо скрипит, и входит мама, чьё лицо выглядит довольно взволнованным, а на ее голове творится полный беспорядок. Я даже не знаю, сколько времени я провела в отключке. Я хотела бы привстать, но мама слишком быстро приближается ко мне, и сев на край кровати, обхватывает мои руки своими.
—Он сходит с ума, - шепчет она, глядя на меня своими зелёными глазами, которые были единственной частью, что достались мне от неё, — он отправился к своим людям, а затем напал на трафик Каморры. Это все из-за ссоры.
—Он никогда не терял контроль в бизнесе из-за того, что дома творился хаос. Мы живем в нем. Наша семья воплощение хаоса. Мы - хаос, - мой тон звучит убедительно даже несмотря на охриплость.
Я прикладываю пальцы к шее, чувствуя, как там воспалилась кожа. Мама скользит взглядом к моему горлу и тяжело вздыхает, мне показалось, моя ссора с отцом сейчас волнует ее в последнюю очередь.
Мама кажется более чем взвинченной, хоть и всегда старается держать лицо даже в самых критичных ситуациях. Она всегда была терпеливой, рассудительной и ее холодные эмоции славились в нашей семье. Ее поведение отличалось от остальных членов особняка, и это было ее преимуществом, но сегодня ее каменная стена пала, и она смотрит на меня как на надежду, только вот для чего она была ей нужна – пока что загадка.
—В чем проблема? – интересуюсь я, вглядываясь в мамины глаза, и проводя пальцем по охладевшей тыльной стороне ее ладони, - ты можешь мне рассказать. Ты слишком взволнована для обыденности наших дней.
—Он хочет разразить войну, - вдруг говорит мама, дергая плечом, и мои глаза расширяются от удивления.
Война – это последняя тема, по словам Алессандро, которая волновала отца в бизнесе, но видимо сейчас, что-то пошло не так.
—Мама, не говори глупостей. Ты думаешь, из-за косых взглядов Романо на тебя, папа начнет войну?
Это было невозможно, по крайней мере, я так считала, но мамин напуганный взгляд говорил об обратном. Я нервно сглатываю, и боль пронзает мое горло, оно все не даёт мне забыть о том, что сделал мой отец.