– Они тоже идиоты, – ответил певец, – мы у них девку из-под носа увели, а ведь они заметили ее задолго до нас.
– Может, она им не нужна?
– Такая-то красотка? – усмехнулся третий собеседник. – Уверен даже бледнолицый от нее не отказался бы.
– Одного не понимаю, какой Хизтеронику от нее толк, – недоумевал певец.
– Что ж не спросил? Испугался?
– Заткнись! Завтра непременно спрошу, так и знай!
Приятели лишь иронично посмеивались, слушая его заверения, но раззадоривать певца не стали. Чувствовалось, что их отношения с вожаком дружескими не назовешь. Видимо доставалось им от него за провинности и доставалось крепко. Хизтероник в отличие от них не был проклят и в полной мере владел колдовской силой. Он сам отказался жить во дворце или хотя бы в городе. Возможно, излишняя самоуверенность отправила его в изгнание. Но он жаждал власти и получил ее над отвергнутыми, проклятыми изгнанниками, к которым открыто причислял и себя. Власть над нищими! Но разве он мог долго оставаться довольным своим положением?
Вместо того, чтобы убегать прочь, Оланда крадучись направилась к шатру Хизтероника.
«Ты куда? Возвращайся!»
«Не могу, у него мое оружие».
«Оланда, одумайся!»
«Лануф, не нервничай, – попросила девушка на удивление спокойным тоном. – Ты лучше скажи – он спит?»
Я заглянула в его шатер. Хизтероник спал на постели из сухой травы, укрываясь тонким покрывалом.
«Как младенец».
«Здорово! Я только на секундочку…»
Девушка осторожно сдвинула рукой ветви, закрывающие вход, затем бегло огляделась и по-кошачьи на четвереньках ловко проскользнула внутрь. В шалаше для глаз обычного человека ничего не было видно, а поскольку Оланда была ближе к простым смертным, она замерла в растерянности, столкнувшись с этой проблемой. Даже свет от костра не проникал внутрь.
«Где он?»
«В двух шагах перед собой», – подсказала я.
«А оружие?»
«Справа на полу».
Девушка медленно выдохнула, затем вытянув руку, стала двигаться вдоль ложа Хизтероника. Когда рука коснулась стенок шатра, она стала опускать ее все ниже и ниже к полу.
«Здесь, осторожнее».
Наконец пальцы девушки коснулись холодного лезвия кинжала. Оланда быстро сунула кинжал в ножны, затем взялась за другой, и тут вдруг спящий шевельнулся, напугав ее. Кинжал предательски выскользнул из руки и, падая, звонко ударился о какой-то камешек. Мы обе оцепенели, бросив взгляд в сторону Хизтероника…
Тот резко сел, и прежде чем Оланда бросилась бежать, грозно воскликнул, заставив ее замереть на месте:
– Стой или умрешь!
Сразу же в шатре зажегся фонарь, осветив перепуганную до смерти девушку.
– Как ты посмела…
Но ответить ей Хизтероник не дал. Внезапно он предстал перед ней, схватил за горло и, оторвав от земли, приподнял под самую крышу.
Единственное, что я успела сделать до возмущенных криков Хизтероника, оставаясь при этом невидимым свидетелем – установить защитное поле вокруг его шатра. Теперь уж охранники у костра не могли ничего увидеть, даже если бы в шатре от гнева Хизтероника засверкали бы молнии.
Поскольку ситуация требовала экстренного вмешательства, я пошла на огромный риск. В момент, когда Хизтероник начал обзывать девушку: «… воровкой, ничтожной тварью и т.д.», а также приступил к угрозам, обещая: «… вырвать ее сердце», я появилась под лиственными сводами шатра. Возникла во всем своем грозном величии с посохом в левой руке.
Хизтероник в тот же миг лишился дара речи. Он уставился на меня, как на самый страшный кошмар своей жизни, совершенно забыв о девушке. Оланда упала на траву, но тут же вскочила.
– Лануф, ты…
«Придется забрать его с собой», – строго сказала я.
Оланда перестала ощупывать шею и, прокашлявшись, с сомнением произнесла:
– А как мы его унесем?
«Ты права, нести его мы не можем. Превращу его в букаруса!»
Девушка, глянув на ошалевшего Хизтероника, злорадно улыбнулась.
– Отличная идея! А это возможно?