Он встал и прошёлся по комнате, остановившись перед камином.
— Наверное, я схожу с ума, — сказал он наконец. — С моей стороны безумие так говорить, безумие надеяться, что ты выслушаешь меня сейчас. И всё же я теперь знаю, что не смогу жить без тебя.
Я была шокирована его словами, мой разум отказывался понимать, что он говорит. Как такой человек мог испытывать подобные чувства ко мне? Мне, скромной и незаметной девушке, о которой никто никогда не задумывался всерьёз.
Я молчала, и он повернулся, пожирая меня взглядом. Внезапно он снова оказался рядом со мной и с силой привлёк к себе. Моё тело будто само тянулось к нему, вопреки всему разуму.
Я понимала, что должна отойти от него. Но лёгкое поглаживание его пальцев завораживало. Дрожь удовольствия прошла по моему телу. Я чувствовала себя беспомощной и потерянной в водовороте незнакомых ощущений.
— Отпустите меня, — тихо проговорила я.
— А если не отпущу?
— Я закричу...
Он улыбнулся.
— Это вопрос или утверждение? Милая девочка, ты совсем не понимаешь, что сейчас происходит, — он ласково провёл костяшками пальцев по моей щеке.
Я не могла устоять, когда он склонился надо мной, заслонив свет ламп. Я вся напряглась, но не от страха, а в ожидании. Мои глаза закрылись. Его губы приблизились к моим губам. От сладостного, тяжкого давления дрожь пробежала по моей спине. Внезапное головокружение заставило меня прижаться к нему. Мои ладони легли на его мускулистые плечи. Крепко обняв меня, он стал целовать мои нежные губы, пока все мысли не покинули мою голову. Я ответила на поцелуй, мои губы раскрылись, впуская его внутрь.
Это было похоже на падение в бездну – головокружительное, пугающее и одновременно притягательное. Я никогда не испытывала такого всепоглощающего чувства, когда каждая частичка тела живёт своей, отдельной жизнью, наполняясь восторгом и трепетом.
Не разрывая объятий и не прерывая поцелуй, Сорен сделал пару шагов назад, к дивану у камина, и перенёс моё хрупкое тело к себе на колени. Я всхлипнула, когда наши губы разъединились. Его пальцы запутались в моих волосах, и на пол посыпались шпильки. Я чувствовала себя прекрасной под его взглядом – впервые в жизни по-настоящему желанной.
Его рука скользнула выше, к скромному вырезу моего платья, и когда пальцы коснулись моей нежной кожи, я тихо застонала. Никогда раньше меня не касался мужчина, и эти прикосновения отзывались во мне неведомым доселе огнём.
Продолжая удерживать меня на коленях, он снова завладел моим ртом в долгом, страстном поцелуе, сменившемся мириадами мелких, манящих. Он ласкал мои груди через тонкий шелк, пока соски не затвердели. Я завозилась в его объятиях, стремясь ещё крепче прижаться. Ничто в моей жизни не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас.
Он был такой сильный, такой ласковый. Именно такой, о ком я мечтала в своих самых тайных, самых смелых фантазиях. Мужчина, рядом с которым я могла быть слабой и хрупкой, зная, что он защитит меня от всего мира.
Но всё это было погублено ещё до нашей встречи. Моя вынужденная ложь все погубила.
Ахнув, я отшатнулась от Сорена. Я хотела немедленно уйти, чтобы избежать разговоров, вопросов, объяснений, которые я не могла дать. Но руки Сорена сжались железной хваткой, не позволяя мне сдвинуться с места.
— Я не могу, вы не понимаете, — прошептала я. Горло сжалось от подступающих слёз, отчаяние накрывало меня волной.
Он провёл рукой по моим волосам, пропуская шелковые пряди между пальцами. Резкий выдох прозвучал как смешок, но голос Сорена был совсем не весёлым.
— Если бы у кого-нибудь из нас был выбор, мы бы не зашли так далеко. Почему ты считаешь, что теперь это можно остановить?
Я подняла голову и взглянула на него. Я знала, что выгляжу жалко, но ничего не могла с собой поделать. Мир, который я так старательно строила последние дни, рушился на моих глазах.
— Я могу это остановить очень просто — уеду. И вы многое обо мне не знаете.
— Тебе от меня теперь не скрыться, я найду тебя везде, куда бы ты ни отправилась.
Я, разумеется, не восприняла его слова всерьёз. Что за нелепость! Будто у такого человека, как он, не найдётся более достойного объекта для внимания, чем безродная девушка.
— Что такого ты скрываешь? Почему ты думаешь, меня это испугает? Неужели ты действительно считаешь, что твои тайны страшнее и хуже моих?
— Я не думаю, я знаю, что это так, — горько отозвалась я. Если бы он только знал, кто я на самом деле! Весь мой страх и стыд вырвался бы наружу в виде слёз, если бы я не сдерживалась изо всех сил.
— Ты самонадеянная глупышка! — ласково сказал он.
— Самонадеянная?! — эти слова ударили меня, словно пощёчина.