— Да, кстати, Белинда, Сорену пришлось сегодня рано утром порталом отбыть в столицу, так что ты не сможешь проститься с ним лично, — он лукаво посмотрел на меня, — ничего не хочешь ему передать на словах?
Я напряглась всем телом. То, что лорд Ранстар отсутствует, меня и огорчило, и обрадовало. Огорчило, потому что я не смогу увидеть его напоследок. А обрадовало… потому что увидеть его я боялась, боялась тех чувств, что вспыхивали во мне от одного взгляда на него. Эти противоречивые эмоции разрывали меня изнутри.
— Я оставлю ему записку, где извинюсь за поспешный отъезд, — проговорила я, опустив глаза, не в силах выдержать проницательный взгляд деда.
— Ну что ж, так тому и быть. Тогда, беги собираться, внучка, — с улыбкой ответил лорд Ангрон.
Реакция деда была мне непонятна. Неужели он рад, что я уезжаю? Но сосредоточиться на этих мыслях я не могла. В голове я уже лихорадочно обдумывала, что написать лорду Ранстару. Мне нужно, чтобы он забыл обо всём, что происходило здесь. Что он мне безразличен, и видеть его больше я не желаю. Да, именно так я ему и напишу. Пусть даже каждое слово будет словно нож, вонзающийся в моё собственное сердце.
Позже, когда письмо было написано и передано дворецкому, с просьбой отдать его лорду Ранстару, когда он вернётся в замок, на меня нахлынули мысли о том, что случилось прошлой ночью. Сейчас, при свете дня, в подавленном настроении, вчерашние события казались мне сном, далёким от реальности.
Неужели я действительно позволила лорду Ранстару держать меня в крепких объятиях, целовать? С трудом верилось, что такое возможно, но даже сейчас я чувствовала, как от одной лишь мысли о нём моё сердце пылает, будто охваченное дикими языками пламени.
Я любила его! Любила безудержно, всепоглощающе, как никогда прежде. Мне снова захотелось горько заплакать, но я подавила в себе этот порыв, лишь горестно уставившись в пустоту прекрасной комнаты. Раньше я часто мечтала об этом чувстве, как все девушки. Я молила судьбу, чтобы моя любовь оказалась счастливой и безоблачной, чистой и ясной.
Но любовь, когда пришла, оказалась совсем иной. Это было дикое, всепоглощающее пламя, буря, которая унесла с собой все мои мысли и чувства, оставив меня дрожащей, ранимой, полной терзаний. Никогда я не предполагала, что любовь может быть такой всепоглощающей, но всё же я буду стремиться к нему, как мотылёк к обжигающему пламени.
И вот теперь всему конец. Сегодня я уезжаю и больше никогда его не увижу. Я ещё не решила, куда именно отправлюсь, чтобы затеряться, но сначала должна вернуться в Доукерст, чтобы повидаться напоследок с отцом. Для него я придумаю какую-нибудь красивую историю, объясняющую мой поспешный отъезд, а затем мне останется лишь уехать, навсегда исчезнуть во мраке, в безвестности. Ведь теперь всё так запуталось, в любой момент может вскрыться, что я не Белинда, и что Белинда не дочь лорда Санрена.
Я не сомневалась, что тётушка не простит мне, что именно из-за меня всплывёт на поверхность незаконнорожденность Белинды. И не даст мне после этого жизни, будет преследовать, пока не растопчет окончательно.
Мой взгляд остановился на собственном отражении. Моё лицо было очень бледным, под глазами залегли тёмные тени. И всё же, одетая в милое дневное платье, я выглядела прелестно. С трудом верилось, что я снова могу превратиться в несчастную, подавленную простушку, которую вознесли на пьедестал, какого она никогда не заслуживала…
Но я слишком хорошо понимала, что моя красота — это лишь часть той роли, которую я играла. Мои волосы вновь потускнеют, когда у меня не будет возможности хорошо питаться, потому что я не питала иллюзий, что у меня сразу получится найти хорошую работу, скорее всего придётся устраиваться горничной или служанкой. Кожа на руках покраснеет, а фигуру скроет бесформенная, плохо сшитая одежда. Ничего, ничего не останется, только воспоминания об этих днях в замке, словно яркие картинки из чужой, не моей жизни.
Я коснулась дрожащими пальцами своих губ. Мне казалось, что они всё ещё горят от его неистовых поцелуев. И только от одной мысли об этом я невольно разомкнула губы, а моё сердце вновь забилось часто-часто, как вчера, когда он целовал меня, лишая воли, разума, способности сопротивляться.
Пришла Линара, чтобы упаковать мои вещи в дорожный сундук.
Я смотрела, как платье, в котором я была вчера, укладывают в сундук, и вспоминала, как ощущались руки лорда Ранстара через его ткань. Воскрешать эти воспоминания — всё равно что вращать рукоятку ножа в сердце. Каждое движение приносило невыносимую боль.
Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как горничная закончила укладывать мои вещи и ушла.