Глава 2
Не доходя до большого дома, я свернула с широкой аллеи на боковую дорожку и направилась к нашему с отцом небольшому флигелю. В отличие от хозяйского дома, у нас горело только одно окно – в небольшой мансарде, где отец устроил себе рабочий кабинет, как он это называл. В этой комнатке под крышей он установил свой визион для наблюдений за звёздами и рабочий стол, а всё свободное пространство было занято книгами и тетрадями с его записями. Там он проводил большую часть времени, не обращая внимания на окружающую его реальность.
Когда я зашла в прихожую, меня встретил холод. Огонь не разожгли, хотя кто-то швырнул охапку дров в камин. Я тяжело вздохнула. Стоит мне уйти – всегда одно и то же. Отец всё чаще уходил в свою реальность, забывая о комфорте и бытовых мелочах.
Я сняла пальто, бросила его на стул и присела перед камином, чтобы разжечь огонь. Тут же с лестницы донесся голос:
— Это ты, Ариана? — крикнул сверху отец. — Тебя искала леди Санрен, тебе стоит пойти в большой дом и узнать, что она хотела.
Я замерла, не зная, что делать. Мне так хотелось притвориться, что я не слышала, что меня нет дома. Так инстинктивно поступил бы любой человек, который надеется вопреки всему, что его не заметят.
— Не могу понять, почему бы тебе не постараться угодить своей тёте, — не раз упрекал меня отец.
Но как объяснить ему, что, как бы я ни старалась, леди Санрен никогда не будет довольна? Отец представить себе не мог, как жестоко она обращалась со мной, без конца награждая пинками и упреками. С самого первого дня нашего приезда в имение она находила малейший повод, чтобы наругать меня. Разбитая чашка, невыполненное поручение, случайная реплика, которую расценивала как дерзость – всё это приводило к тому, что она срывалась на мне.
Иногда она брала в руки кнутик, который обычно использовали при дрессировке небольших домашних ящеров, и могла ударить им меня. Следов такой кнутик не оставлял, как не мог причинить и большого вреда, ведь ящеры были дорогими питомцами, но небольшой разряд магии при ударе был очень болезненным, особенно для моей тонкой человеческой кожи.
Сначала я пыталась протестовать, говорила, что не заслуживаю такого отношения. Но как могла я, хрупкая и щуплая девушка, противостоять гораздо более сильной тётке? Я узнала на собственном горьком опыте, что протесты и крики только больше злили леди Санрен, и она принималась стегать меня ещё сильнее и яростнее. В такие минуты в её глазах появлялся зловещий огонек, а губы кривились в жестокой усмешке. Я никак не могла понять, отчего это происходит, и до смерти пугалась такого неестественного и злобного проявления чувств.
Раздавленная и униженная бранью и побоями тётки за эти годы, я всё же сохранила гордость, которую она так и не сумела сломить. Эта гордость, как я по-детски считала, появлялась во мне от снов, которые приходили по ночам. Эти удивительные сны начали сниться несколько лет назад и были невероятно живыми и подробными. Во сне я становилась совершенно другим человеком – не раболепной служанкой, как тень передвигающейся по дому, не перепуганной девочкой, смиренно сносящей каждодневные побои и проклятия, которые, несмотря на все мои усилия угодить, становились день ото дня всё яростнее. А видеть разные события и уголки мира, словно глазами других людей.
— Ну почему я неспособна сделать хоть что-нибудь как следует? — раньше я часто задавала себе этот вопрос, жалуясь как ребенок. Сейчас я понимала, что, как бы ни старалась, мне ни за что не умилостивить свою тётку.
Как бы мне сейчас ни хотелось превратиться в невидимку и притвориться, что отец ошибся, что меня всё еще нет дома, я отозвалась:
— Да, папа, это я. Сейчас пойду и узнаю, что хотела тётушка. Не волнуйся.
Сверху донеслись удаляющиеся шаги. Отец возвращался в свой мир звёзд и расчётов, а я, тяжело вздохнув, опять потянулась за пальто, чтобы идти в большой дом.
Важный дворецкий, который за все годы, что я провела в доме родственников, не взглянул на меня иначе, как на пустое место, проводил меня в гостиную, из которой доносился оживлённый разговор и смех.
Еще не войдя туда, я поняла, почему сегодня так много света в доме и почему меня искали. Приехала моя кузина Белинда из столичного пансиона. Как же я могла об этом забыть, ведь тётя говорила мне об этом позавчера! Предупреждала, что мне придётся выступить в роли компаньонки для моей двоюродной сестры, которая должна выйти в свет в этом сезоне. Такой себе серой незаметной тенью, которая всегда будет рядом, не даст запятнать репутацию благородной дэи, но сама не будет привлекать к себе внимание.