— Ты понимаешь, что его убьют?
— Что?
— Не понимаешь, — он качает головой и отворачивается к шкафу, с полки которого достает компактный чемодан. — Иди наверх, прими душ и успокойся.
Наверху оказывается три спальни. Одна хозяйская с большой кроватью и камином и две поменьше. Я занимаю ту из них, в которой есть своя ванная комната. Замираю на месте, замечая, что в дверь врезан замок. Я отвыкла от таких мелочей, в клубах всё нараспашку — нигде не уединишься и не закроешься. Но я не запираю дверь, только прикрываю за собой и оглядываюсь по сторонам. Нахожу навесной шкафчик, где есть аптечка и, к счастью, успокоительное. Легкое, на травах, но мне хоть что-то.
Я запиваю таблетки водой из-под крана, недолго раздумываю над мыслью принять душ и, в конце концов, соглашаюсь с Хищником, что мне это нужно. Теплая вода тоже успокаивает, но больше всего я хочу смыть с себя запах клуба. Всё то, что происходило там, и дай бог больше никогда ко мне не вернется.
Джинсовая куртка отправляется на крючок, а я захожу в тесную кабинку с треснутой перегородкой. Кто-то навалился на нее всем весом и пластик не выдержал. В остальном же здесь царит идеальный и даже стильный порядок. И гель пахнет приятным ванильным ароматом.
Я намыливаю себя руками и думаю о том, что можно сделать. У меня не было времени как-то подготовить побег, я схватилась за первую возможность, которая появилась.
Появилась в лице мужчины с лицом Дьявола и руками Палача. Его поведение сбивает меня с толку, он пока ничего не сказал на мой счет, он не распускает руки, не кричит и не угрожает. Только короткие распоряжения, которым я повинуюсь. Им не сложно повиноваться, он не просит ничего ужасного. Правда, кто знает, что будет завтра?
Мне чертовски нужен хоть какой-то план. Место на карте, где я буду чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности. Уехать, как можно дальше, поменять имя и взять у судьбы второй шанс.
Неужели, я не заслужила?
Я вытираюсь насухо и снова закутываюсь в джинсовую куртку. После душа начинает клонить в сон, кровать выглядит соблазнительно, на нее брошено сразу несколько подушек, а белье выглядит чистым. Я выглядываю за дверь, прислушиваясь к шорохам, но меня никто не зовет. Стоит тишина, если не считать потрескивание камина на первом этаже.
Уже поздно в любом случае, и мужчина сам сказал мне успокоиться. Лучше всего — уснуть. Я забираюсь под одеяло и через некоторое время засыпаю.
Открываю глаза от резкого рывка. Я с противным криком, который оглушает меня в первую очередь, поднимаю корпус и прижимаюсь к жесткой спинке кровати.
Хищник откидывает одеяло в сторону и что-то протягивает мне.
— Что? — я звучу хрипло со сна, а сердце бьется так, что я едва дышу.
— Телефон, — подсказывает мужчина. — Он защищен, я хочу, чтобы ты поговорила с Метисом.
— С ним? Зачем?
Я не хочу слышать его голос. Только не его.
— Делай.
Он бросает телефон на мои бедра. Потом сдвигается к прикроватной тумбочке и зажигает лампу с коричневым козырьком. При рассеянном свете черты его красивого лица заостряются, а в глазах появляется холодное свечение, от которого леденеет в душе. Он намного старше меня и опытнее, а сильнее так вовсе на целую бесконечность. Мне рядом с ним действительно только “делать”, без вопросов и споров.
— Что мне говорить его?
— Спросишь, сколько Метис заплатит мне, если я верну тебя ему.
Прямо мне в глаза. И каждое слово как удар.
— Нет, — я мотаю головой, сжимая телефон до скрипа. — Пожалуйста, нет…
— Ты слышала меня в машине? Я приказываю, ты подчиняешься.
Мужчина проводит крепкой ладонью по спинке кровати, надвигаясь, он наклоняется ко мне и подцепляет указательным пальцем мой подбородок. Дышит на меня сумраком и лютой дозой мужского превосходства.
— Не испытывай мое терпение, крошка. Это плохо кончится.
Он вжимает вторую ладонь в матрас, из-за чего я непроизвольно скатываюсь в сторону и наталкиваюсь на его бедро. От соприкосновения с ним, с незнакомым и опасным мужчиной, пробирает озноб. Но деться некуда, он большой, массивный и он повсюду. И он хочет, чтобы я сделала проклятый звонок.
По его напряженному лицу я понимаю, что он отсчитывает последние секунды. Дает мне время прийти в себя и продолжить быть послушной девочкой, какой я была в машине и потом в доме.