— Вы отдадите меня ему?
— Сперва я хочу услышать его цену.
— Он предложит много, не сомневайтесь, — усмехаюсь. — Но он не откажется от мысли убить вас.
— Это я переживу.
Мужчина садится на кровать, перекидывая мои бедра через свои ноги. Он с силой вжимает телефон в мою ладонь и кивает.
— Мне плевать, что ты скажешь обо мне. Добр я к тебе или наоборот, можешь придумывать, что угодно. Мне нужна только цифра.
— Вас волнуют только деньги.
— Не привык проливать свою кровь бесплатно.
Хищник протягивает ладонь и выбирает нужный контакт в списке, нажимает кнопку “вызова” и включает громкую связь. Через секунду слышатся гудки и каждый новый бьет прямиком по нервам. Мне становится душно и я больше всего хочу, чтобы мне не ответили. Это сильнее меня, я так мечтала сбежать, вычеркнуть Метиса из своей жизни и больше никогда не видеть его и не слышать.
— Кто это? — вальяжный голос Метиса раздается в трубке.
Он звучит как хозяин жизни, в каждой интонации и в каждом слоге. Перед глазами становится картинка его внешности. Коренастый брюнет со смуглой кожей и животным оскалом, он никогда не улыбается и не выглядит умиротворенным. По правой щеке тянется шрам от ножа, а в глазах счетчик. Он делит людей на сорта с первого взгляда. На тех, кого может купить, и тех, с кем придется поторговаться.
— Это я. Лида, — слова застревают в горле, но я толкаю их наружу, пока есть силы.
— Моя куколка, — он поет с фальшивой приторностью, а я эхом слышу обещание наказать меня самым жестоким образом. — Ты потерялась, малышка? Заплутала? Я помогу найти дорогу домой, еще не поздно…
Хищник проводит ладонью по моему бедру, нажимая. Я киваю и заставляю себя перебить Метиса. Для меня это почти невозможно, я ненавижу этого человека всем сердцем, но страх перед ним вбит в подкорку. И то, что я сейчас далеко от него, не помогает, я слышу его и какая-то часть меня отзывается на него как на хозяина. Та самая слабая моя часть, которая почти уговорила меня подчиниться ему.
— Хищник хочет знать сколько, — говорю тихо, слишком тихо, так тихо, что самой противно от своей трусости. — Сколько ты заплатишь ему, если он вернет меня домой.
Домой…
Я сама произнесла это ужасное слово.
Нет, это не мой дом!
Я не хочу жить в нем, нет, нет…
Я вбираю большой глоток воздуха в легкие и выдыхаю, стараясь успокоиться. Метис что-то говорит, но я понимаю лишь вторую часть фразы.
— ... хорошо подумал? Я созову всех, под его ногами земля гореть будет!
— Ему нужна цифра.
— Цифра?! — Метис взрывается. — Он хочет знать, сколько стоит моя вещь?! Ты моя! Вся ты...
Хищник сбрасывает звонок.
— Разговор сложился не так, как ты ожидал? — меня бьет после голоса Метиса и говорю, хотя стоило бы прикусить язык.
— С ним рано говорить, — Хищник поворачивает голову и смотрит на мое лицо. — Завтра должен успокоиться.
Я киваю, отворачиваясь в сторону. Обнимаю себя руками, но не решаюсь подвинуться, соскользнув с бедер мужчины. Я вдруг понимаю, что все-таки расплакалась, немые слезы катятся по щекам и оставляют разводы на подушке, в которую я уткнулась. Черт, не хватало только этого… Хныкать, жалеть себя и бояться одного голоса Метиса до дрожи.
Но дело же не в голосе.
Просто в памяти помимо моей воли всплывают все ужасные фразы, которые он мне этим голосом говорил раньше. Каждый вечер, когда мы оставались наедине в номере. Он приказывал, описывал свои фантазии, подсказывал, как лучше, угрожал и хвалил, когда оставался доволен. Эти фразы стоят в памяти и выкручивают мое дыхание, делая из него пунктирную черту.
— Он в бешенстве, — Хищник говорит спокойным прохладным голосом. — Ты настолько хороша?
— Видимо, да.
Хищник бросает ладонь выше и обхватывает мое плечо. Я сжимаюсь, ожидая, что он сейчас сделает больно, окажется таким же, как Метис, но ничего не происходит. Он лишь надавливает и я чувствую, что дрожу всем телом. Сперва слезы, теперь дрожь… И это всего лишь разговор по телефону.
— Два месяца? — спрашивает Хищник. — Не два года?
Он прав, по моему состоянию можно подумать, что два года. Но он сильный мужчина, ему не понять слабого. Он, может, вообще никогда в своей жизни не боялся и привык, что леденеют от ужаса перед ним. У него мускулы, оружие, летальный взгляд и все необходимые умения, а меня схватили за шкирку и кинули в мир, с которым я не имела ничего общего.
— Лида, — Хищник произносит мое имя, которое не спрашивал, и забирает телефон. — Завтра он согласится заплатить за тебя.
— И что тогда? Ты отдаешь меня ему?
— Продам.
Хищник поднимается с кровати, но не уходит сразу. Он стоит надо мной некоторое время, а я не решаюсь проверить, что он делает. Смотрит на меня или отвлекся на телефон. Я чувствую, что джинсовая куртка сбилась слишком высоко, оголив меня, и что я выгляжу сейчас никчемной и жалкой. Он бы точно не повелся на меня в баре сейчас, от той соблазнительной девушки с поющим голосом не осталось ничего.