«Самые разнообразные) Что угодно, главное — чтобы ты чувствовала себя красивой» — спустя пару минут пришел ответ. Так, понятно, никакой конкретики мне не светит.
Ладно, подумать над одеждой время еще есть, а вот вещи можно собрать уже сейчас. Как бы я ни жаждала размеренного развития отношений, совместные ночевки — дело неизбежное, но приятное. Поэтому весьма рационально заблаговременно отвезти к Диме хотя бы спортивный костюм и комплект нижнего белья. Потом, я уверена, еще не раз скажу себе спасибо.
— Мам, как тебе? — я вошла в гостиную и покрутилась.
Душа требовала соответствующего мрачной погоде драматизма в образе, поэтому я решила не заморачиваться и облачиться в черное: свитер, джинсы, куртка. Волосы в легких волнах, губы в глубоком красном цвете — идеальная поддержка сумке того же оттенка.
— Мне нравится. — мама подошла ближе и смахнула несколько пылинок с одежды. — Ночевать-то придешь? — убедившись, что теперь все действительно идеально, села на кресло.
— Думаю нет, но если соберусь, то предупрежу сильно заранее. — клятвенно заверила. Не только же у меня есть личная жизнь.
— Буду премного благодарна, — рассмеялась мама и, ничуть не смутившись, добавила, — но лучше возвращайся не раньше завтрашнего вечера.
— Будет сделано, мой генерал! — хихикнула и, аккуратно чмокнув родную щеку,
поспешила на выход.
Надеюсь, Дима будет не против приютить меня на эти выходные, потому что портить родителям романтик я точно не готова.
— Привет! — я буквально влетела в раскрытые объятия. — Я так соскучилась! — с нескрываемым удовольствием ткнулась в шею, жадно вдыхая любимый запах.
— Привет, Машунь. — холодной кожи подбородка коснулась теплая рука, и меня притянули для поцелуя. — Твоя красная помада… — недовольно прохрипел Дёмин, — ты не оставила мне даже шанса.
Глаза напротив полны нескрываемой похоти, и, будто под воздействием телекинеза, в моей голове возникают развратные картинки.
— Эти губки очень соблазнительно бы смотрелись на моем члене. Надеюсь, ты взяла помаду с собой. — пальцы на талии сжались чуть сильнее, и я сдавленно всхлипнула. Дима открыл переднюю дверь и достал оттуда огромный букет. Я даже опешила. — Это тебе.
— Спасибо. — я перехватила охапку разноцветных альстромерий и вдохнула их свежий запах. Мое лицо расплылось в широчайшей улыбке, и я никак не могла ее убрать.
— Ты сейчас лопнешь. — поддразнил, но меня это ни капли не смутило.
— Ну и пусть, мне нечего стесняться. — беззаботно заключила, вставая на носочки и целуя довольного собой мужчину. Тот попытался увернуться, видимо боясь остаться помеченным.
— Матовая стойкая. — подмигнула, словно актер какой-то очередной дурацкой рекламы. — Не благодари.
— Понесешь цветы домой? Я подожду тебя.
— Тут такое дело, — я взяла большую драматичную паузу, — мне сказали не появляться дома в эти выходные. Приютишь? — использовав все свое актерское мастерство, вперилась в Дёмина.
— Сочту за великую честь. — Дима неспешно поклонился, а мне ужасно захотелось стукнуть его чем-то тяжелым. — Даже твои родители кажется совсем не против, чтобы ты переехала ко мне.
Попахивает нарциссизмом, вам так не кажется?
— Не зазнавайся. — похлопала по плечу Большого Босса и без приглашения уселась в машину. — У них есть свои эгоистичные мотивы. — для не самых прозорливых пояснила.
— Ты какая-то слишком дерзкая сегодня. — Дима сел за руль и оглядел меня с ног до головы. — Ну это ненадолго. — одарил меня хищным оскалом и завел мотор.
— А куда мы едем? — с напускным безразличием поинтересовалась.
— Приедем — узнаешь. — лаконично обломали меня.
— Я буду хорошо себя вести. — очевидно, только что мне прилетела ответка, за мое недавнее поведение.
Любопытство было слишком велико, поэтому пришлось пойти на уступки.
— Что-то я тебе не очень верю. — лениво протянули с водительского сидения.
Ах, так! Издеваешься, значит… Ну-ну, посмотрим, кто кого.
— Как хочешь. — фыркаю и отворачиваюсь к окну.
Проходит минут тридцать, и мы паркуемся на какой-то промзоне. Я с подозрением озираюсь по сторонам — в голове ноль идей, что именно задумал этот интриган.
Дима обходит машину и помогает мне выйти. Его выражение лица — чересчур озорное, и это окончательно сбивает меня с толку.
— А теперь расскажешь? — нетерпеливо дую губы.
— Очень непослушная. — пробурчал и, многообещающе огладив мою попу, повел куда-то.
Спустя пару минут надо мной сжалились и удостоили маломальского объяснения.