Меня резко качнуло, и я непроизвольно вскрикнула.
— Тише, тише, просто лежачий полицейский.
— Угу. — поморщилась. — Где мы? — хриплым ото сна голосом прошептала.
— Приехали. — мы свернули с дороги и заехали в паркинг.
«Наконец-то я здесь по собственной воле» — усмехнулась своим мыслям и умостилась на пуф в прихожей наблюдать, как хозяин квартиры что-то ищет в ящике.
— Возьми, пожалуйста. — он сел передо мной на корточки и вложил в руку связку ключей. — Я всегда жду тебя здесь, в любое время дня и ночи. Я помню, о чем мы договорились, и я ни капли на тебя не давлю. Я просто хочу быть уверен, что тебе всегда есть куда идти, вне зависимости от обстоятельств. — сделал небольшую паузу, видимо, подбирая слова. — Да и к тому же, вдруг со мной что-то случится — ближе тебя никого нет.
— Не говори так! — приложила палец к Диминым губам. — Я бы и без последнего аргумента согласилась. — хмуро пробубнила.
— Спасибо. — проурчал мне в коленку.
Дима ушёл в душ, а я прошла на кухню, чтобы заказать еды и посмотреть, насколько живо выглядит холодильник. Как и предполагала, что там не было ничего, кроме горчицы и какой-то тысячелетней мази. Как он вообще живет?! Видимо, сырники в тот раз оказались в этой квартире по какой-то досадной ошибке. Поняв, что это все надолго, решила продолжить закупку в более комфортных условиях — на диване.
Дело сделано, и я могу расслабиться. Лениво оглядываю комнату. Только малейшие детали дома расскажут о его хозяине так, как не расскажет даже он сам — сегодня у меня, наконец, уйма времени, чтобы исследовать все.
Никаких лишних предметов, этакий мужской минимализм. Замечаю тяжелую фоторамку. Единственную здесь. Подхожу ближе и беру ее в руки. Такое ощущение, будто она из серебра. В любом случае, работа очень искусная. Средней толщины, с витиеватыми узорами, она обрамляет черно-белую фотографию. Молодые, красивые, счастливые мужчина и женщина обнимаю двух маленьких мальчишек. Большеглазые дети широко улыбаются, показывая свои молочные зубы. Семья. В лице мальчика повыше проскальзывают знакомые очертания. Это Дима, понимаю я. Перевожу взгляд на другого ребёнка. Тимур. Симпатичный темноволосый малыш с пухлыми щечками. Настоящие братья.
Я не могла перестать думать о трагедии. Потерять ребёнка, что может быть хуже? Невероятное уважение родителям за то, что не зациклились на утрате и боли, а вытащили своего сына из этого кошмара.
Руки обвили меня сзади. Дима зарылся лицом в мои волосы и молча стоял. Я поставила рамку и нежно провела ладонями по сцепленным пальцам.
— Я хочу поверить, что не виноват. Ради нас. Не хочу однажды перегнуть, и потерять тебя.
— Я принимаю тебя таким, какой ты есть. Какой есть сейчас. Я полюбила тебя именно таким: бессовестным и нахальным. — развернувшись в объятиях, потерлась носом о еще влажную ключицу. — Это был несчастный случай. Жестокое стечение обстоятельств. Я уверена, Тимур бы не хотел, чтобы ты винил себя, потому что он любил тебя не меньше, чем ты его.
— Почему ты такая? — спросил Дима даже не то, чтобы у меня.
— Самая обычная. — притянула его за затылок и поцеловала. — Я так люблю тебя. — пробормотала в уголок губ.
— Я и люблю тебя, моя хорошая. — поднял меня вверх и, подхватив под попу, доставил на диван. — Уже заказала картошку, наггетсы, чизбургер и что-нибудь еще? — мерзко пропищал, вероятно, пародируя меня.
— Ни капли не похоже. — отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие щеки.
— Очень-очень похоже. — продолжил дразнить меня Дёмин. Его язык скользнул по моей шее, мгновения — и нежная ласка сменяется грубым укусом.
— Держите себя в руках, Дмитрий Алексеевич. — мой голос тонет в предательском стоне, когда кольцо объятий становится слишком тесным.
— Кажется вы хотели сказать, чтобы я держал в руках вас, Мария Павловна. — мысли путаются, и я уже не нахожусь, что возразить. — Хорошая девочка. — рвано выдыхает, задирая мою футболку и целуя грудь.
Его руки все ниже: он развязывает шнурок спортивных штанов и проникает под белье. Приподнимаюсь на локтях и утыкаюсь в обнаженный торс.
— Зря ты оделась. — шепчет прямо в ухо. Он везде: его руки, губы, язык не дают мне ни секунды передышки. Тянусь к его члену, но не успеваю ничего сделать — в прихожей раздается звонок мобильного. — Прости, я должен подойти, это кто-то из своих. — сбитым голосом поясняет. — Все остальные контакты я утром заглушил.
— Конечно. — облокачиваюсь спиной на подлокотник и заворачиваюсь в плед. Посерьезневший Дёмин возвращается на диван и притягивает меня к себе.