Президент не смог сдержать улыбки.
– Он, конечно, не патриот, – ответил Смит. – Во всяком случае, судьба нашей страны ему глубоко безразлична. Думаю, он и пальцем бы для нас не пошевелил, если бы золотой дождь иссяк. Но он привязался к ученику. Тот тоже любит его, как отца. Они всегда вместе.
– Тот, что постарше, лучше как профессионал? – спросил Президент, широко улыбаясь.
– Не уверен.
– Уверен – лучше, – сказал Президент.
– Сомневаюсь. Они сами, конечно, знают, кто из них чего стоит, но мне трудно ответить, – сдержанно проговорил Смит.
– Значит, нет никакой опасности, что они могут засветиться? – спросил Президент.
– Кто может за что-нибудь ручаться в этом мире? Но думаю, вы можете положиться на нас. Наша сила – в полной конспирации.
– Спасибо, Смит. И еще спасибо за то, что вы выполняете свою трудную работу без всякой поддержки, в одиночку. Вижу, что мои предшественники были правы. Эту лямку у нас тянут лучшие.
– Можно попросить вас об одной вещи? – спросил Смит.
– Конечно.
– Естественно, что я всегда явлюсь по вашему первому зову. Но предупреждаю, что каждая встреча, пусть даже тайная, – большой риск.
– Понимаю, – сказал Президент.
– Если так, сэр, – холодно произнес Смит, – то, пожалуйста, в дальнейшем воздержитесь от ненужных контактов, когда вы всего лишь хотите выяснить, все ли в порядке, а затем сделать мне пару комплиментов. Случись какая беда, вы сразу же узнаете о ней, потому что группа тут же перестанет существовать. Я сразу же, как и было задумано, распущу ее.
– Мне просто хотелось сказать вам, как высоко я ценю вашу работу.
– Всем нам чего-нибудь хочется, сэр, но когда несешь ответственность за чужие жизни, приходится контролировать себя, – произнес Смит.
Предшественники Президента правильно оценили и еще одно качество Смита. Они называли его самым сухим и расчетливым тайным агентом, которого когда-либо носила земля. Президент вымученно улыбнулся.
У Смита осталась в памяти эта улыбка, за которой Президент пытался скрыть обиду. Смит не хотел ранить его самолюбие, но конспирация – превыше всего. Если группу разоблачат, это будет фиаско во всех отношениях, так как будет означать, что Америка не может существовать, не нарушая собственные законы.
Строгая секретность. Это главное.
И вот теперь Смит в Бостоне, раскрыв газету, видит рядом со спортивной хроникой в разделе частных объявлений знакомое лицо – раскосые глаза, клочковатая борода. Чиун! Он публично призывал покончить с убийцами-любителями.
Лицо Чиуна – в газете! И сотни тысяч людей видят его.
Смит прочитал объявление несколько раз, прежде чем пришел в себя. О Римо и КЮРЕ – ни слова. К счастью, Чиун никогда толком не понимал, чем они занимаются. Смит не сразу заметил, что газета дрожит в его руках. Он тщетно пытался унять дрожь. Лицо, которое никто не должен был знать, смотрело на него с газетной полосы. И этот нелепый призыв: “Покончим с убийцами-любителями!”
Смит уронил газету на заднее сидение такси. Ему мерещилось самое худшее. Направленные на Чиуна телевизионные камеры. И где-то сзади – Римо. А вот это уже будет концом всему – лицо Римо на телеэкране. КЮРЕ – конец, и все из-за дурацкого объявления в газете.
Смит попытался взять себя в руки. В гостиницу сразу ехать нельзя: его появление в телевизионном кадре только ухудшит положение. Он попросил отвезти его в приличный ресторан, в миле отсюда, на Ньюбери-стрит. Там он заказал себе салат и чай и попросил разрешения воспользоваться телефоном. Когда в гостинице взяли трубку, он сказал, что хотел бы поговорить лично с постояльцем отеля Римо. И больше ни с кем.
– Он вышел, сэр.
Хорошо, подумал Смит. Римо, должно быть, видел объявление и понял, что ему нельзя быть на людях.
Может, он уже названивал Смиту по специальному номеру. Смит сверился с миниатюрным компьютером, который носил в портфеле. На дисплее не высветилось никакой новой информации для него.
Вечером, когда от Римо по-прежнему не поступило никаких известий, Смит сел в такси и направился к отелю “Риц-Карлтон”. Перед гостиницей не было телевизионных камер, и в холле не сновали журналисты.
Смит явно переоценил нюх бостонских журналистов на новую сенсацию. КЮРЕ повезло; возможно, им удастся выпутаться из этой истории. Но больше никаких сюрпризов. Он поговорит с Чиуном. Нет. Он поговорит с Римо. Чиуна нельзя больше держать в Америке.
В то время, когда Смит повторял про себя требования, которые предъявит Римо, в небольшой гостинице, расположенной в Северной Каролине, жильцы 105 и 106 номеров как раз готовились распаковывать вещи. Но тут их попутчики, которые любезно согласились помочь с багажом, попросили забавную штуку: разрешения набросить на их шеи бледно-желтые платки.