– Это плохая игрушка, – ответил риц Кваш и отодвинул дочь рукой, а такое случалось крайне редко.
Тогда Аква пустила в ход последний свой козырь – она разрыдалась. Плакала девочка очень профессионально. С подвыванием и шмыганьем носом.
– Вы меня не любите, – выла она и отцу пришлось сдаться.
Но без наказания я не осталась. Месяц провела в клетке, в которой нельзя было встать в полный рост. Меня приравняли к животным и кормили так же. Первую неделю я ничего не ела, я даже встать не могла, всё тело болело, раны плохо заживали. Единственное чего я хотела – это отомстить.
И ещё я поняла одну очень важную истину – чтобы сбежать, не обязательно бороться с врагом, надо быть хитрее.
Вот и сейчас я стою, стараясь выгнать воспоминания из своей головы, но на эмоциях это не особо получается.
Нет, я не буду ничего говорить и делать. Я должна смириться, – твержу себе, а над ухом слышу мерзкий шёпот рица Кваша.
– Правильно думаешь моя дорогая. Смирение отличное качество рабов, которое я очень ценю.
Его рука скользит по моей спине, спускается к ягодицам и сжимает их.
А меня передергивает от омерзения.
*Лига – мера измерения расстояния, равная двум километрам.
Глава 3. Не смей сдаваться
– Идём, – тянет меня за руку Аква. – Этот глупый Кулеш не получит тебя. Поняла?
И я рада сбежать подальше ото всех: и от Кулеша, и от рица Кваша. Сбежать и спрятаться в комнате Аквы, чтобы они совсем забыли про меня. Тягостное понимание, что так просто они не отстанут, не дает покоя, выворачивает все страхи наружу и меня начинает подташнивать.
Иду вслед за Аквой и когда проходим мимо арки ведущей в коридор, замечаю рицу Маш.
Давно ли она тут стоит? Видела ли как её муж лапал меня? Если видела, то мне придется несладко.
У неё очень странное понятие о верности, вместо того, чтобы предъявить претензии своему мужу, она втихушку будет издеваться над той рабыней, которая вызвала у её мужа интерес.
Не я первая, не я последняя. За то время что я здесь уже двух отправили на рудники из-за их инвалидности. Одной хозяйка выткнула глаза, другой отрубила руку.
Любого раба не способного выполнять свои обязанности продают на рудники. Оттуда нет выхода. Штольня находится глубоко под землей. Можно сказать, тебя хоронят заживо.
У меня мурашки по телу от страха. Что придумает рица Маш в отношении меня? Это злобная ящерица так трясется за свою семью и мужа, что готова практически на любую подлость. Остается только надеяться, что она всё же не видела, как хозяин трогал меня.
Поднимаемся по лестнице на второй этаж. Аква что-то щебечет рассказывая, как мы здорово будем играть сейчас. У неё действительно бывают иногда вполне нормальные детские игры. Но бывают и страшные, для меня.
В прошлый раз, когда мне казалось, что я не доживу до конца дня, Аква играла в космических стражей, которые стоят на страже и не дают плохим и злым расам вторгнуться в нашу галактику. А я была той самой страшной расой. Оружие у Аквы хоть и не настоящее, но тоже оставляет на коже синяки. Особенно когда нельзя уворачиваться. Моя кожа напоминала шкуру гепарда, настолько много на ней было синяков.
Но сегодня мне везёт, у Аквы новая настольная игра. Мне приходится поддаваться каждый раз, чтобы не вызвать очередной приступ ярости или слез.
Уже вечером, когда мне разрешено вернуться к себе, иногда Аква хочет, чтобы я ночевала в её комнате, я наконец могу расслабиться.
Наша комнатка с Хоей и ещё двумя служанками маленькая. Стоят двухъярусные кровати. Мы с Хоей спим на одной. Я сверху она снизу.
С теми служанками мы не общаемся. Они тоже шулгутки, сами в рабство продались за долги. И к нам относятся как ко второму сорту. У них ещё есть надежда вырваться, если долги отработают, а у нас с Хоей нет.
Хоя в рабстве у Ха’Дибах вообще уже больше пяти лет. Как ей удалось столько прожить и выдержать всё, ума не приложу.
– Как прошёл день? – спрашиваю её на морянском. На всеобщем стараемся в присутствии шулгуток не разговаривать.
– Сложно и грустно, – тихо отвечает Хоя.
Она в последнее время совсем сдала. Мне хочется её поддержать, но я даже не знаю как. Всё что сейчас скажу будет просто пустыми словами. Мы не властны над своей судьбой и жизнью. И чем больше я об этом думаю, тем тошнее на душе.
– Хоя, всё будет хорошо, – шепчу подруге упрямо. – Потерять надежду всё равно, что отказаться жить. Нельзя отчаиваться. Надо верить.
– Мне уже недолго осталось Лока, – отвечает она. В её голосе столько разочарования, что мне и самой хочется поддаться ему.