— Значит, доклад. Умненькая девочка, да? Хочешь, чтобы я переключился и забыл про твою рану? Скажу тебе по секрету, малышка, — наклоняется совсем низко. Так низко, что касается губами уха. — Я знаю миллион травм и умею различить, когда они получены самостоятельно, а когда кто-то помог им появиться. Кто тебя обижает, м?
Конечно, у меня и в мыслях нет отвечать. Я даже открываю рот, чтобы возразить, но он чуть смыкает губы и прикусывает мочку.
Охаю. Волоски на теле встают дыбом… Боже…
— Не… Не надо, — активнее замотав головой, выставляю перед собой ладони и пытаюсь его отодвинуть. Я бы отошла сама, но мои ноги упираются в кровать Ии. — Пожалуйста, не надо.
— Боишься?
Парень, чьего имени я не знаю, усмехается и специально — я уверена — прикусывает ухо ещё раз.
Кружит потемневшим взглядом по моему лицу и вдруг приподнимает бровь, замерев в одной точке.
— Эту крошку я сегодня видел, — показывает на фотографию Ии. — Зря ждёшь подружку, она на сегодня сошла с дистанции. Перебрала твоя Ия.
Глава 11.
Рая Благова. Настоящее.
— Эту крошку я сегодня видел, — показывает на фотографию Ии. — Зря ждёшь подружку, она на сегодня сошла с дистанции. Перебрала твоя Ия.
— Перебрала? — повторяю такое простое слово, смысл которого понятен, но абсолютно не соответствует Ие. — В смысле она выпила?!
— Или курнула. Может, кто-то угостил весёлой витаминкой.
Парень говорит об этом, как о совершенно обыденных вещах. Будто это само собой разумеющееся.
— Она не могла, — мотаю головой. — Не могла сделать ничего из того, что ты сказал. Она не такая! Понимаешь?
— Все вы сначала не такие, а потом просите добавки. Разве не так, крошка?
Он перестаёт меня обнимать и отходит в сторону, доставая из кармана пачку сигарет. Раскрывает и подносит к носу, шумно затягиваясь.
— Не курю, но иногда пиздец как хочется затянуться. Особенно сейчас. Ты в курсе, что слишком вкусно пахнешь, маленькая?
Что? Настороженно слежу за каждым его движением и маленькими шажками отступаю в сторону выхода. Я должна лично убедиться в том, что у Ии всё нормально.
— Ты уверен, что видел именно эту девушку? — уточняю на всякий случай. — Может быть, кого-то похожего?
— Может. Но среди наших девчонок не было ни одной с таким цветом волос. Он, знаешь ли, обращает на себя внимание, — затянувшись ещё раз из пачки, парень убирает её обратно. — Окей, если тебе хочется подробностей, они будут. Но потом мы займёмся более интересными вещами, чем разговоры. У меня стоит на тебя с первой минуты, как я вошёл. Блядь! Зачем только вспомнил…
Боже мой! Пресвятая Дева Мария… Отец всемогущий…
Нельзя смотреть туда, куда он тянется рукой. Нельзя! Нельзя!
Но я всё равно смотрю.
Щёки обдаёт жаром, а из головы улетучиваются все до единой мысли.
Ужасно пошлая картинка намертво отпечатывается в памяти. И ведь видела я уже мужское возбуждение. Оно отталкивало и вызывало тошноту.
Почему же сейчас вместо отвращения я испытываю… трепет?
Прости меня грешницу… Если можешь, прости…
Ия! Я цепляюсь за имя подруги, как за спасительную соломинку. Облизнув губы, поднимаю лицо и смотрю чётко на переносицу, не позволяя своим бесстыжим глазам скатиться ниже.
— Я видел, как твою подругу практически тащили… А хер его знает, куда они шли. Может, в бассейн? Ей бы не помешало взбодриться и проспаться.
— Кто? Кто её тащил?
Если это Чижов… Клянусь, я его убью. И проведу остаток жизни в молитвах, выпрашивая прощение за совершённое деяние.
— Маринка вроде, — морщится парень. Заводит руку за голову и одним плавным движением стаскивает с себя футболку. — Пьяные тёлки меня не возбуждают. Давай вернёмся к другой теме. Ты как любишь? Снизу, сверху? Можешь выбирать, пока я добрый.
Господи боже… Что он несёт?
— Я… Мне надо, — успеваю сорваться с места за секунду до его прикосновения.
Но мне не дают. Огромные руки перехватывают за талию и со смехом тащат к кровати.
— Мне нравится твоя игра, малышка. Я в тебе не ошибся.
— Ошибся, — луплю его по плечам и животу. — Во всём ошибся. Пусти!
Даже в таком ужасном положении надеюсь сохранить секрет подруги. Не верю я в рассказы этого озабоченного грубияна.
Надо вытолкать его в коридор и дождаться Ию. Или самой выскочить, а его закрыть здесь, чтобы изолировать от общества.