Во время борьбы взгляд падает на часы и по спине пробегается неприятный холодок. Ийки нет уже сорок минут. Сорок!
— Эй, — зову озабоченного, успевшего улечься на покрывало, — правда отпусти, я не шучу и не играю. Послушай, это очень серьёзно. Очень!
Не знаю, что на него действует. Мой тон или слёзы, бегущие по щекам. Парень разжимает руки и даёт мне возможность отсесть на безопасное расстояние.
— У Ии диабет. Никто не в курсе, кроме самых близких. Она сделала укол и спустилась, чтобы взять еду. Если она не поест сразу после инъекции, ей будет плохо. Очень плохо! Вот, — соскакиваю и достаю пенал, где у подруги хранится лекарство и глюкометр. — Видишь?
Парень внимательно изучает содержимое, беззвучно читая название. Морщит лоб и, грязно выругавшись, бросается из спальни, приказав ждать его здесь.
***
С ума схожу от беспокойства, начиная читать молитвы и сбиваясь. Заламываю руки, выглядываю в коридор и постоянно прислушиваюсь.
Мне кажется, что внизу должна утихнуть музыка и раздаться выкрики с именем подруги. Но музыка грохочет, а крики совершенно не похожи на ожидаемые. Они есть, но можно разобрать только мат.
Наконец со стороны лестницы слышатся торопливые шаги и показывается голова Ии. Её несёт на руках сводный брат. И моя первая мысль — он её ударил.
Кидаюсь в их сторону, не добежав всего два шага. Путь преграждает рука того самого парня, что сначала подсматривал за мной, а потом уходил на поиски.
— Не влезай, — угрожающе шепчет мне и перестаёт обращать внимание.
Они с Чижовым переговариваются, склонившись над побелевшей Ией. Я зажимаю руками рот, чтобы не мешать им. Но всхлипы всё равно прорываются, и я вижу, как с каждым из них напрягаются плечи подружкиного врага.
Кошмар наяву превращается в Дьявольскую карусель. В попытке подсказать я прошу принести лимонад. Чижов меня не слышит, но слышит его друг. Убегает и через долгую-долгую минуту возвращается с бутылкой газировки.
Бесконечно тянутся секунды. Они, как капли, падающие Ие на губы. Мне хочется отодвинуть парней в сторону и самой вылить всю прохладную жидкость, только разумом понимаю, что моих сил просто не хватит.
Пресвятая Дева Мария, молю тебя… Один глоток, молю…
Горло Ии шевелится, и я затаиваю дыхание. У парней начинает получаться, а потом в спальню приходит доктор, который просит рассказать всё с самого начала.
Я торопливо пересказываю, не упуская ни единой детали вечера. Показываю лекарство, полоску из аппарата и последние замеры глюкозы. Мужчина выслушивает меня очень внимательно. Читает этикетку на бутылке лимонада, кивает в такт каждой фразе.
А потом просит нас выйти, чтобы он мог осмотреть Ию и оказать ей первую помощь. Кажется, он даже хвалит нас за предпринятые правильные шаги, но его похвалы тонут в возмущении Чижова. Он отказывается отходить от Ии.
— Дебил, — вздохнув, его друг скручивает разъярённого Чижа и выталкивает из спальни.
Мы остаёмся втроём.
Меня никто не трогает и не выгоняет. Наоборот, я помогаю закатать рукава её футболки и придерживаю всё время, пока доктор еще раз делает замеры сахара и настраивает капельницу.
Мы не сразу придумываем, на что подвесить пакет с лекарством и мне приходится послужить вешалкой. Чуть позже врач цепляет всю систему на полку и устало проводит рукой по волосам.
— Присаживайся, будем ждать.
— Может, в больницу? — робко намекаю, что мне страшно. Я никогда в жизни не видела такой бледной кожи у людей.
— Посмотрим. Вы вовремя догадались с лимонадом. Сейчас её состояние должно стабилизироваться.
Я верю и… не верю…
Он такой молодой! И так уверенно говорит!
Но, с другой стороны, Ия до сих пор без сознания…
И тут словно по заказу подруга открывает глаза и обводит нас слегка мутным взглядом.
— Врач, Ий. У тебя капельница, — наклоняюсь над подругой и понижаю голос до самого тихого шёпота. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — с видимым трудом она шевелит губами. Но шевелит же!
Доктор подмигивает мне и начинает опрос, задавая миллион вопросов Ие. С каждым ответом её голос становится всё более уверенным и спокойным. А ещё через двадцать минут ожидания она сама подтягивается на кровати и присаживается на подушки, держа спину прямо.
Они делают очередные замеры, обсуждают симптомы, а у меня от перенапряжения страха начинает кружиться голова.
Не отвечая за свои действия, я шагаю к выходу, распахиваю дверь и буквально выпадаю из комнаты. Всё плывёт, я двигаюсь как будто на ощупь.