Бабка выступает вперёд и, осенив лоб крестным знамением, берется за колотушку, похожую на обычный молоток. Только из дерева.
Громко ударяет по квадратной дощечке и кричит непонятные слова. Остальные терпеливо и покорно ждут. И я вместе с ними. Единственное, что позволяю себе сделать — опустить сумку на землю около ног.
Как и другие, шепчу благодарственную молитву, стараясь затеряться за чужими спинами, потому что кожа уже горит от цепкого взгляда бабки.
Мелко крещусь синхронизируясь с молящимися женщинами. Разглядываю их — довольных и радостных. Чему они так рады? Не понимаю.
Гадая, пропускаю момент, когда ворота приглашающе распахиваются и в открывшемся проёме показывается высокая фигура брата Серафима. Он сканирует всю нашу команду, одаривая прибывших скупой улыбкой.
В отличие от остальных, я не улыбаюсь в ответ. Даже стремлюсь в числе первых покинуть утоптанный пятачок земли, но, к сожалению, теряюсь, куда идти. И тем самым привлекаю ненужное внимание.
Наставник Серафим пристально глядит на меня. Я ёжусь и почему-то пытаюсь прикрыться. При почти сорока градусах на солнце мне становится ужасно холодно. Уверена: он это замечает и ухмыляется, будто нащупав мою слабую сторону.
Дёргаю плечом, сбрасывая дурацкие ощущения. Серафим копирует моё движение, растягивает губы в улыбке и всего парой фраз разгоняет всех женщин. Все до единой, кроме меня.
— Ты всё-таки приехала, Раиса. Я ждал тебя позже.
Глава 03.
Рая Благова. Прошлое.
— Почему? — после недолгого молчания всё же решаюсь на вопрос.
Но Серафим не спешит давать ответ на него.
Вместо этого он рассматривает меня как диковинную зверюшку, особое внимание уделяя области груди.
От его липкого взгляда мне хочется прикрыться, но я почему-то покорно стою и даю себя рассматривать.
Как хорошо, что на мне глухая блузка и длинная юбка. Под ними не видно ничего, даже мою фигуру.
— Ступай, Раиса. Тебе покажут, где ты будешь жить.
Я прохожу в ворота и двигаюсь вперед по широкой дороге. Она посыпана мелкими камушками, которые меньше пылят, но зато забиваются в кеды.
Один очень неприятно впивается в пятку, вынуждая меня остановиться и снять обувь. Вытряхиваю камешек и, надев обувь обратно, завязываю шнурок. При этом спину мою обжигает неприятным ощущением. Обернувшись, вижу нескольких мужчин в просторных рубахах, стоящих в компании наставника Серафима.
Тряхнув головой, отгоняю неподобающие мысли. Видимо, я слишком испорчена, раз позволяю себе думать о греховных вещах. Каждый из этих мужиков по возрасту годится мне в отцы. Краска стремительно приливает к щекам от стыда. Я только что чуть не обвинила взрослых людей в прелюбодеянии.
Скорее всего они хотели мне помочь и наблюдали, по какой причине я сделала остановку.
— Ты новенькая, сестра? — к великому облегчению сбоку подбегает девушка примерно моего возраста, в красном сарафане. — Внучка Таисы?
Киваю, сдувая с лица выпавшие из косы волосы.
— А ты?
— Я Ада. Аделаида, — девушка улыбается уголками губ. — А ты Рая, да? Здорово звучит.
— Да уж, — устало усмехаюсь. — Почти Ад и Рай, прости господи.
Испуганно оглядываемся, не слышал ли нас кто-то. Не пристало поминать нечистого в таком месте.
— Приятно познакомиться, — Ада протягивает узкую ладошку, которую я пожимаю. — Мне велено показать тебе здесь всё. Сразу пойдём?
— Если можно, я хотела бы оставить сумку и… Может, есть душ или ванная?
— Ванной нет, только баня, но её топят по средам и субботам. Есть бочка, подойдёт?
— Мне сейчас подойдёт всё, что угодно, — бормочу, направляясь за новой знакомой.
По пути к дальнему бараку мне показывают дома, где живут паломники. Сразу за ними располагается птичник с огромным количеством кур и гусей. Чуть дальше два дома, похожих на привычные деревенские избы.
— Это брата Серафима, — Ада указывает на самый нарядный дом с резными перилами и ставнями. Он отличается от других ещё и цветом: стены выкрашены в приятный мятный оттенок. — А там молельный дом. Мы собираемся каждый день, чтобы принять благодать, щедро даруемую за наше усердие.
Мои брови ползут вверх от изумления. Неужели Аделаида тоже фанатичка, как мои родители?
Чур меня, чур! Таких подруг мне не надо.
— Испугалась? — Ада звонко смеётся, тут же осекаясь и со страхом смотрит за мою спину. — Ты иди, я сейчас.
Интуиция кричит убираться отсюда, следуя совету девушки. Но я упрямо поворачиваюсь, чтобы стать свидетелем неприятной сцены.
Брат Серафим, как его назвала Ада, сведя к переносице брови, что-то выговаривает поникшей девушке. Она нервно теребит подол сарафана, не поднимая головы.
Потом покорно идёт в мою сторону и уже молча провожает до временного жилища.
О бочке с водой я не заикаюсь, проникнувшись подавленным состоянием знакомой. Спрашивать неудобно, поэтому я только предполагаю, что её ждёт наказание за излишнюю весёлость. У нас дома за громкий смех полагается тяжёлый физический труд. Он стирает хорошее настроение, настраивая на правильный лад.
Скорее всего её тоже наказали. Возможно даже работой в птичнике. Она успела шепнуть мне, что там женщины работают по очереди, потому что добровольно убирать отходы жизнедеятельности пернатых никто не хочет.
— Спасибо тебе, — трогаю Аду за локоть, выражая молчаливое участие. — Я дальше сама. Разберу вещи и подойду к старшим.
Старшие — моя бабка и ещё несколько женщин. Они распределяют обязанности среди остальных и потом принимают работу. За наказание тоже отвечают они.
Примерно предполагаю, что бабка не даст мне спокойного житья. Только физического труда я не боюсь, благодаря жёсткому воспитанию. И даже птичник меня не испугает.
Подумываю напроситься разделить наказание Ады и параллельно раскладываю свою одежду. Отец постарался, утрамбовывая её. Юбки мятые, а на кофты не хочется смотреть.
Чтобы привести теперь их в порядок, придётся попотеть с утюгом, что в почти сорокаградусную жару убийственно.
Но делать нечего, ведь в человеке должно быть прекрасно всё, как писал великий классик.
Оставляю на выделенной в шкафу полке мятые стопки белья, складываю сумку и убираю её в коробку под кровать.
В спальне тесно. Здесь стоят три кровати, один шкаф-пенал, один круглый стол у окна. Под ним три табурета, сложенных один на другой.
Единственное окно занавешено плотной шторой, сейчас отодвинутой в сторону. Ни лампы, ни ночника, ни розеток в комнате нет. Учитывая, что смартфон у меня отобрали, нужды искать источник электричества у меня не возникнет.
Закончив с осмотром и раскладкой, выхожу из спальни, прикрыв дверь. Иду на голоса и натыкаюсь на свою бабку. Она как раз распределяет обязанности.
— Явилась? Как раз вовремя. Идёшь убираться в молельном доме. И чтобы ни пылинки, поняла? Лично проверю. Ада, покажи моей внучке, где взять инвентарь.