Мальчишки из нашего класса постоянно дурачились, вооружаясь длинными палками. Девчонки, конечно, визжали, неизменно что-нибудь роняли и разбивали, а потом огребали всей дружной компанией.
Это были… хорошие времена. Душевные.
— Вижу, что уборка пришлась тебе по вкусу.
Чуть не слетаю с подоконника, на котором балансирую, еле дотянувшись до верхних углов.
— Закончишь здесь, приберись в доме брата Серафима, пока он занят. И поторопись, Раиса. Медленно работаешь.
Я только прикусываю губу, чтобы сдержаться.
Месяц… Мне надо продержаться всего месяц, и уехать домой. Там я снова встречусь с Ией, своей лучшей подругой. Мы будем работать, гулять и с нетерпением ждать начала учебного года.
На самом деле мне несказанно повезло, что отец позволил подать документы в вуз. Благодаря его наставнику вопрос о получении высшего образования не стоял остро. Общине нужны разные люди, профессионалы с высшим образованием в том числе.
Чем больше и выше должности членов общины, тем больше взносов она получает и тем большим может помочь.
Отец рассказывал, что огромная доля собираемых средств уходит на поддержку малоимущих и болящих. Хотя при этом к медицинской помощи прибегать не принято.
Всё это сложно и непонятно, иногда даже загадочно и необъяснимо. Но я привыкла держать свои мысли при себе. Даже с Ией мы не обсуждаем такие вопросы. Я стараюсь обходить их стороной, а подруга тактично молчит.
Перемыв все стеклянные поверхности, снова иду выливать воду. Теперь — наученная — набираю только половину ведра. Придётся бегать несколько раз, зато спокойнее и действительно легче.
Совет Серафима воспринимается даже с благодарностью. Я безумно устала и запыхалась, а ведь ещё предстоит мытьё пола и приборка в избе наставника.
Надеюсь, в быту он аккуратен также, как выглядит на людях.
Проявляю слабость, жалею себя, но мечтаю поскорее разделаться с заданием и хотя бы на десять минут прилечь, дать конечностям передышку.
Ускоряюсь, ловко орудуя шваброй. Скамьи прикручены к полу, но тряпка легко собирает мелкие соринки. Я домываю и прохожусь еще раз от кафедры до выхода, чтобы убедиться в чистоте.
Убедившись в результате, куда веселее топаю к канаве. Она у самого забора и выходит за него. Сюда сливаю всю грязь и спешу к колонке, у которой в этот раз много народу.
Отстаиваю очередь из желающих освежиться. Пользуясь паузой, рассматриваю людей. В основном здесь взрослые женщины и совсем немного мужчин. А вот девушек мало: я, ещё трое примерно моего возраста, и Аделаида. Её, кстати, я не нахожу взглядом.
Решив, что она, как и я, загружена, перестаю выискивать и плетусь к дому с резными наличниками. Всё-таки он красив. От него веет теплом, хочется прикоснуться к дереву, постоять на крыльце, подставив лицо лёгкому ветерку.
Но где-то за спиной наверняка уже злится бабка. Чтобы не нарваться на очередное поручение, я вежливо стучусь и, не получив ответа, открываю дверь. Попадаю в светлый коридор, разительно отличающийся от барака.
Много света, современная отделка и модный дизайн. А ведь я всего лишь попала в холл! Коридором его теперь и назвать-то странно.
Оставив свой инвентарь, сбрасываю кеды и иду осмотреться.
Направо открытое пространство, заполненное современной техникой. Кухня совмещена со столовой и выглядит мило и стильно.
Чуть дальше обнаруживаются уборная, душевая, небольшая гардеробная.
Их я оставляю на потом, обнаружив в конце холла лестницу на второй этаж. Судя по всему, там находятся жилые комнаты. Стараясь ступать осторожно, поднимаюсь и рассматриваю развешенные на стене фотографии в рамках.
На всех запечатлён Серафим с разными людьми. Несколько кадров с моим отцом. Их я с отвращением пропускаю. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, потому что даже вспоминать о родителе нет никакого желания. И даже вера бессильна изменить моё отношение к нему.
Преодолеваю последние ступени и оказываюсь перед двумя дверями.
Наугад толкаю ту, что слева. За ней пустая комната с наглухо зашторенным окном. Серые обои, серый пол и потолок очень отличаются от интерьера дома. Кроме металлической балки, прикреплённой в углу, ничего интересного нет.
Я оставляю дверь открытой, чтобы начать с этого помещения.
Толкаю вторую створку, по правую руку. И замираю в пороге, шокированная увиденным.
Полностью обнажённая, Ада стоит на коленях перед Серафимом. Его рука в её волосах, и он… она… Он её…