Даже не моргаю. Он сейчас… намекает?
— Ты тоже придёшь, Раиса. Сама придёшь и будешь просить оставить тебя рядом.
— Нет…
— Да, Рая. Ра-я, — растягивает моё имя, будто бы смакуя его, пробуя на вкус. — Ра-я… Умная, послушная, исполнительная, покорная. Я ничего не забыл? Ты тоже придёшь, чтобы прикоснуться к прекрасному. Чтобы сбежать из своей реальности.
— Нет…
— Послушные девочки говорят «да», Раиса. И ты скажешь его мне, когда придёт время. Я умею задавать правильные вопросы, чтобы получать на них правильные ответы.
Боже! Мне так страшно, что внутри трясутся… Трясётся всё! Сердце тарабанит с невероятной скоростью, заставляя меня быстро-быстро вдыхать и выдыхать кислород.
— Снова сомневаешься? Не надо, Ра-я. Сомнения пагубно влияют на человеческие души. Когда человек не верит, душа его колеблется, распадается и утрачивается. Вера — есть тот негаснущий огонь, указующий наш путь. Пойдём со мной, Рая. Я покажу тебе то, что позволяет принимать верное решение.
Это гипноз. Настоящий гипноз, потому что я вопреки своему желанию переставляю ноги и поднимаюсь туда, откуда убегала.
Серафим идёт впереди, зная, что я никуда не денусь. Не останавливаясь, раскрывает левую дверь, раскрывая шире.
— Как думаешь, Ра-я, для чего эта комната?
Широко распахнутыми глазами пробегаюсь вновь по серым стенам, трубе и… Замечаю то, чего не увидела сразу. В самом углу — скрытые тенью — на трубе болтаются металлические наручники.
Глава 06.
Рая Благова. Прошлое.
Сглатываю.
Серафим наблюдает за моей реакцией с интересом и полуулыбкой.
— Как видишь, Раиса, вопросы можно задавать по-разному. Иногда человек счастлив дать ответ, который изначально считал ошибочным. Все мы ошибаемся, правда?
Я опускаю голову ниже, не в силах собраться с мыслями.
— Меня тоже…
Неопределённо веду ладонью, имея в виду комнату, наручники методы наставника.
— Время покажет, Раиса. Умные девочки обычно схватывают на лету. Ты же умная, я не ошибся в тебе?
Он берет мой подбородок и, ломая моё сопротивление, заставляет поднять лицо. Что-то ищет в моих глазах и, видимо, удовлетворившись осмотром, отпускает.
— Приберись здесь. Чистое бельё найдёшь в шкафу.
Оставив меня в одиночестве, Серафим уходит.
Я, оглушённая всеми событиями и дикой усталостью, еле передвигаюсь. Начинаю уборку, глотая слёзы.
Желудок, лишённый даже крохи того, что в нём было, громко и требовательно урчит. Голову слегка ведёт, поэтому я решаюсь на самый страшный в своей жизни поступок.
Поняв, что на ужин меня никто не ждёт, я в одном из кухонных шкафчиков беру два кусочка сахара и спешно прячу во рту. Разгрызаю и глотаю сладкий тягучий сироп, чувствуя, как внизу живота зарождаются спазмы.
Задираю голову и долго стою, контролируя дыхание. Если меня снова вырвет, не исключён обморок. А этого допустить ни в коем случае нельзя!
Вылизав весь дом и убив на это не один час, я снова наведываюсь в кухню и краду ещё один кусок. Прячу за резинкой трусов, впервые, наверное, радуясь широкому платью.
Совесть грызёт меня с неменьшим удовольствием, чем я грызла белые кубики. Но я заставляю себя не поддаваться, моля Всевышнего простить мою слабость.
В домик, где нам выделены спальные места, добираюсь по темноте. Несколько раз ошибаюсь с направлением, потому что света нет нигде! Просто нигде!
Только в молельном доме горят лампады, освещая образы святых, молящихся за нас, грешников.
Осеняю себя крестным знамением и кланяюсь, проходя под окнами дома. Думаю даже переночевать в нём, устроившись на одной из лавок или составив рядом коробки. Но двери заперты на огромный замок.
Значит, недостойна я находиться там, где выше всего ценится чистота души и поступков. Украденный сахар с удвоенной силой натирает кожу, напоминая мне о совершённом деянии.
Я не выдерживаю и, спрятавшись за углом, вытаскиваю его и прячу в траве. Легче не становится, ведь два кусочка я уже съела.
Потом всё-таки нахожу нужную избу и пробираюсь к кровати. Падаю ничком, не раздеваясь и не снимая покрывала. Сплю без сновидений, очень крепко.
А просыпаюсь от бабкиного крика. Она ругается на кого-то во дворе под нашими окнами.
Вскакиваю, дезориентированная и испуганная. Соседки по комнате тоже подрываются и бегут к окну, чтобы посмотреть, из-за чего голосит Таиса Благова.
Первой мыслью мелькает, конечно, мой проступок. Может быть, он раскрылся и сейчас последует не только словесное, но и физическое наказание? Но нет. Бабка воспитывает одну из женщин, заставляя ту смывать с лица косметику.