Исключительно притягательным.
Чем-то неразгаданным, и оттого томящим. Неоконченным, и оттого желанным.
— Какую девчонку?
Тимофея и видеть не надо было, чтобы понять, как он недобро скривился.
«Какую на хрен девчонку? — прозвучало это примерно так. — Сука, Керн, какую опять блядь нахуй девчонку?»
— Обычную. В пуховике, шапке, уггах, — косил под дурочка Керн.
— Высокую, стройную, брюнетку? — усмехнулся тот. — Не, не видел.
— Вот ты гандон, — заржал Керн.
Девчонку Тимофей точно не видел, та была невысокой, хрупкой блондинкой, но хорошо знал, на кого Арт точно обратил бы внимание. Только ошибся.
— Она вышла из двери редакции прямо напротив твоей машины. Что значит, не видел? — добавил он в голос начальственного холодка, чтобы тот не расслаблялся.
— Простите, шеф, отвлёкся, наверное, — тут же почувствовал его настроение Начальник всего, в том числе и службы безопасности, как официально называлась его должность. — С девчонкой что-то не так? Она из этих, общества защиты быков? Или из поклонниц? Охотниц за богатенькими буратинами? Из защитниц отца? Может, из шлюшек брата? — накидывал он версии.
Керн вздохнул. Да, «поклонниц» и «поклонников» у него было хоть отбавляй.
И рьяные противники корриды. И борзописки, желающие вынюхать что-нибудь из его личной жизни. И желающие окольцевать тридцатишестилетнего небедного мужика. И отец, с которым они бесконечно судились, отвоёвывая территории, что каждый считал своими.
Пока у Артура получалось лучше, но и отец не сдавался, и у знаменитого архитектора тоже были ярые защитники и защитницы, что считали его невинным агнцем, оклеветанным и принесённым в жертву.
Плюс непутёвый, но к несчастью, любимый младший брат, что вечно влипал в неприятности и втягивал в них Арта.
— Показалось, я где-то её уже видел, — без зазрения совести соврал Керн.
— Показалось или всё же видел? — напрягся Тимофеев.
— Показалось. — Арт подумал. — Точно показалось. Забей! — дал он отбой, у того и так хватало забот. — Займись лучше моей недавней секретаршей, что изволила меня сегодня навестить.
— Аллой? — удивил Тимофеев тем, что не сильно удивился.
— Аллой, кем же ещё.
— Что опять? — устало выдохнул он. — Вы же с ней два месяца как расстались.
— Расстались? Блядь, Серый, расстались — это когда у людей были отношения, что-то общее, интересы, чувства, а я её просто трахал, а потом на хуй уволил.
Тимофеев тяжело вздохнул.
— Сука! Так и знал, что с ней будут неприятности. А я тебя предупреждал, Арт.
— Заткнись. Предупреждал он, — прошипел Керн.
— И чего она хотела?
— Ничего. Соскучилась, — Керн открыл ящик с галстуками.
Рисунки. Крапинки. Полоски. Хрен знает, как их выбирать, эти галстуки, и, главное, зачем.
— И всё? Просто соскучилась? — уточнил Тимофеев.
— И всё, — примерив к рубашке галстук в полоску, Арт швырнул его на кушетку. Арестантский какой-то.
— И она промёрзла до костей, только чтобы тебя увидеть? — усмехнулся Тимофеев.
— Для человека, которого там не было, ты на редкость осведомлён, — забраковал Керн и клетку, и горошек, и пафосную геральдическую лилию. Он что, король Франции, таскать флёр-де-лис?
— Такая, блядь, у меня работа, — ответил Тимофеев. — Швейцар доложил. Ну и водитель. Он Аллу чаем в машине отпаивал. У той зуб на зуб не попадал. У неё что-то стряслось?
— С ней всё в порядке, — скривился Керн и захлопнул ящик. — Она сейчас немного повыкобенивается, потреплет мне нервы, повыносит мозги, а потом попросит денег. Много денег.
— Только не говори, что ты собрался платить.
— Конечно, нет. Но она должна быть уверена, что да, — Керн расстегнул две верхних пуговицы белоснежной рубашки и решил идти без галстука.
— Ясно. Сколько предложить?
— Сколько не жалко, — он перешёл к стеллажу с обувью. Достал новую кожаную пару туфель. — Торгуйся, как за свои, но имей в виду, она попросит раз в пять больше той суммы, что ты ей изначально предложишь. И есть нюанс. Дашь много — побоится продешевить, дашь мало — обидится.