Он перевёл взгляд на Ивана Львовича.
— Виноват мой отец или нет перед лицом суда, мне глубоко плевать, он виноват передо мной, и я хочу, чтобы он за всё заплатил сполна. Ваша задача — стать его адвокатом и провалить суд. Он должен проиграть. Его должны признать виновным.
Арт набрал в телефоне цифры и развернул экран мужчине.
Его лицо никак не отреагировало.
— Столько вы получите, когда отец вас наймёт. Я слышал, он как раз уволил предыдущего, так что опытный защитник ему будет сейчас очень кстати.
Теперь брови Львовича едва заметно дрогнули. И Керн увидел, чего ждал — интерес.
Он увидел даже больше — облегчение. Мужику чертовски нужны были деньги.
Ни дочь, ни жена господина адвоката не привыкли себе ни в чём отказывать. Дочь явно мало пороли, раз девица умудрилась задолжать такую сумму, а жена была просто набитой дурой, раз решила заработать на криптовалюте и, конечно, влетела.
Да, дела у господина адвоката в последнее время шли неважно.
И Керн легко мог решить его проблемы, если тот, конечно, решит его.
— За выполненную работу вы получите в пять раз больше, — ответил Керн на его немой вопрос.
Адвокат замер. Подумал. Побарабанил пальцами по столу.
— Я постараюсь, — ответил он.
Это был именно тот ответ, который Арт желал услышать. Без заносчивой самоуверенности (бля буду, сделаю), без гарантий (можете не сомневаться), но с желанием сделать всё возможное и заработать свои деньги честно, хоть и не совсем праведным путём.
— Мой ассистент предоставит вам информацию, что несколько облегчит вашу задачу, — Керн встал. — Приятного ужина, Иван Львович! Сибас сегодня несказанно хорош.
Керн кивнул Тимофееву.
Тимофеев проводил его глазами.
— Я передумал, — сказал Керн метрдотелю. — Пусть ужин принесут в мой номер. Минут через сорок. И… — он задержался, — девушку за столиком у окна направьте туда же, как и её заказ.
13. Ника
За месяц до встречи…
Ключ в замке входной двери вроде повернулся, но дверь не открылась.
Да что ж такое! Опять?!
Я на всякий случай подёргала ручку и прижалась горячим лбом к холодному железу.
Сегодня у меня не осталось сил даже на борьбу с дверью.
В горле першило, в лёгких саднило. Голова гудела как дизельный генератор, всё тело болело, словно меня ломал медведь. Ещё эта чёртова слабость.
Просто лечь, укрыться до подбородка одеялом и закрыть глаза — на сегодня было пределом моих мечтаний.
Я ещё раз подёргала ручку. И коврик под ногами, конечно, выглядел перспективно, если придётся искать альтернативу «просто лечь», но было ощущение, что дверь закрыта изнутри.
Когда я уходила, Плюс один ещё спал. И собирался проваляться в постели до обеда. Странно, что ему понадобилось запереться.
Я ещё раз потрясла ручку и нажала на кнопку дверного звонка.
Плюс один открыл не заспанный, но со взъерошенными волосами и в трениках на голое тело.
— Прости, не пойму, заедает, что ли, — вытащила я из замка ключ.
Закрыла дверь. Покрутила защёлку. Да вроде всё в порядке.
— Ты же собиралась до обеда ходить по собеседованиям, — хмуро смотрел на меня Плюс один.
— Собиралась, Лёш, но у меня нет сил, — бросила я на банкетку сумку. Стоя стянула угги и оглянулась. Не поняла, а где мои тапочки?
— Ник, послушай, — опёрся рукой в стену Плюс один.
— Лёш, я знаю, знаю, — крутилась я в прихожей в поисках тапок, — ты не обязан меня содержать. Мы договорились, что я найду работу. Но у меня, правда, сейчас нет сил, — опустилась я на колени у тумбы для обуви. — Ни моральных, ни физических. Дай мне несколько дней. Выдохнуть. Прийти в себя.
Всё же это было ошибкой, не дав себе передышки, сразу после увольнения начать бегать по собеседованиям. Да, я пыталась не позволить себе расклеиться, не начать себя жалеть.