Я сильная, я справлюсь, жизнь продолжается — уговаривала я себя и буквально тащила за волосы эти две недели, но чёртова зима, холода, чихающие люди и коварные вирусы поставили мне подножку.
Пошарив в тумбе и не найдя тапочки и там, я открыла шкаф-купе.
— Может, я их в ванной бросила? — куда с бо̀льшим трудом, чем села, поднялась я.
Плюс один неожиданно преградил мне путь и прижал рукой дверь ванной.
Плюс один я называла Алексея только про себя. Можно сказать, втайне. Его задевало, что он словно приложение ко мне. Ему категорически не нравилось прозвище, но оно появилось не случайно.
Так вышло, что накануне прошлого Нового года известный тогда в очень узких кругах фуд-блогер Алекс Алика̀нте (ударение на вторую «а») очень хотел попасть на ежегодный Бал прессы, но у него не было приглашения. А я, новый сотрудник редакции журнала «Город», была приглашена, но пришла одна. И наши интересы совпали.
Он очаровательно спросил, не найдётся ли у меня лишнего билетика. Я великодушно предложила воспользоваться моим «Плюс один». И мы чудесно провели вечер.
Я так и забила его в телефон. Но встречаться мы начали не сразу.
Сначала нечасто. Потом я стала помогать ему снимать ролики. Это было нетрудно — ходить по ресторанам, пробовать разную вкусную еду и держать камеру телефона, пока Алексей делился впечатлениями. В этом он видел свою задачу фуд-блогера. А ещё сам немного готовил и эти ролики тоже выкладывал.
Однажды утром он готовил, мы дико дурачились, я это снимала. Потом он нарезал видео, выбрав самые приличные и забавные куски, и выложил как шутку.
А видео неожиданно стало вирусным.
Его голый торс, испачканный тестом, задница с завязанным на пояснице фартуком и отпечатком ладони в муке на ягодице собрали такое количество просмотров, восторженных женских визгов и огонёчков, что Алекс Алика̀нте (ударение на вторую «а») за несколько дней стал популярнее, чем за год работы.
Он нашёл золотую жилу. С его лицом голливудского пай-мальчика, густыми светлыми волосами, спортивной фигурой и телом, покрытым медовым загаром это оказалось нетрудно.
Канал стали регулярно наполнять ролики, где он эротично жарит яичницу, или гренки, или сосиски — неважно, что он готовит, требования к рецептам были минимальные, главное — как.
Мы съехались. Так удобнее было снимать, я всё ещё была его оператором, к тому же писала тексты к его постам.
Да и в принципе нам было неплохо вместе. Может, не идеально. Но, покажите, у кого идеально?
Его карьера шла в гору. Меня тоже всё устраивало.
Сейчас, когда он набирает миллионы просмотров на каждый ролик, на него, конечно, работает целая команда: оператор, дизайнер, осветитель, монтажёр, менеджер, администратор канала и чёрт знает, кто ещё.
Сейчас у него своя студия с кухней, где теперь проходят съёмки, вторая звезда — мамин пухлый французский бульдожек, с недовольным видом слизывающий с венчиков миксера крем.
Я считала это ошибкой — начать снимать бульдога. Пёс становился популярнее владельца канала, но кто я такая, чтобы указывать Алексу Алика̀нте (ударение на вторую «а»).
По ресторанам Алексей тоже теперь ходил со съёмочной бригадой, а не со мной. А я…
Да что я. Мне не на что жаловаться. Наверное.
Разве что на то, как изменился его характер.
14
Лёшка был милым, общительным, скромным, даже немного стеснительным парнем с очаровательной улыбкой и ямочками на щеках, а стал блогером, одержимым успехом и всеми его составляющими — деньгами, популярностью, лайками.
Раздражительным, недовольным, заносчивым.
Всё чаще встречающим меня в дурном настроении.
Но это всё ещё был мой Плюс один, хоть и всё реже.
Невыносимо захотелось прижаться к его груди. Но, во-первых, я могла его заразить, если это вирус, а не просто простуда. Во-вторых, я с мороза, а он тёплый и голый — это неприятно и подло. А в-третьих, он и так две недели после увольнения меня слушал, поддерживал, успокаивал, пока я повторяла одно по одному, как заезженная пластинка, что ничего у меня не вышло, я не смогла, не сумела, не справилась, я унылое говно и ни на что не гожусь — сколько можно-то.