— Подожди, он же вроде был Вова, — удивилась я.
— Ну был Вова, стал Андрей, — беззаботно ответила подруга.
Но как бы его ни звали, заявиться к парню подруги, когда та в отъезде — боюсь, она меня не поймёт. Боюсь, меня никто не поймёт.
— А что ты хотела? — тревожно спросила Мия, а потом ужаснулась. — Подожди, этот мудак выставил тебя из квартиры?
— Ну, я, конечно, женщина гордая, сама ушла, не оставаться же мне в квартире с его новой бабой, то есть, простите, с Принцессой.
— Вот те нате — хуй в томате! Он ещё и другую бабу в вашу постель приволок? Ладно, к чёрту, подробности потом. Тебе некуда пойти?
— Сегодня нет, я ещё, как назло, заболела, но завтра обязательно что-нибудь придумаю.
— Господи, да, конечно, поезжай ко мне. Я сейчас сброшу адрес и позвоню Андрею. Пусть валит к себе. Пусть просто валит, я всё равно хотела его бросить. Ключи оставит в сейфе на двери. Сейчас напишу шифр.
— Э-э-э… может, не надо так с Андреем-то… — начала было оправдываться я, как-то неудобно перед Андреем, но потом передумала. Не в моём состоянии и не в её роуминге расшаркиваться.
— Всё нормально, — отмахнулась Мия. — Андреев у меня ещё будет вагон, а подруга одна.
— Спасибо, Ми, — едва не прослезилась я, растроганно шмыгнула и посмотрела на экран.
Телефон садился, но в наш разговор упрямо прорывался ещё один звонок.
И Карма везде тебя настигнет, подумала я.
— Ладно, береги роуминг. До связи, — отключила подругу и ответила на входящий. — Чего тебе, Эдик? У меня телефон садится, а мне ещё надо успеть заказать такси.
— Тогда тебе несказанно повезло. Могу тебя подвезти. Я на машине и как раз в твоём районе.
— В смысле, ехал ко мне?
— Ну, ничего от тебя не утаишь, — усмехнулся он. — Скажи уже код подъезда, что ли.
— Зачем тебе код подъезда? Поссать можно и на улице. Тем более у нас тут камеры.
— Очень смешно. С поссать я уж сам как-нибудь разберусь. Цифьри, систра, — прокартавил он с французским прононсом.
Чёртов клоун!
Это было последнее, что я сказала — цифры кода.
Телефон отключился без предупреждения. И даже, сука, не прислал сто сообщений о своей энергетической несостоятельности. Просто сдох, и всё. Я даже адрес посмотреть не успела.
И, кажется, обнулилась вместе с ним.
Что было потом, я помнила смутно. Словно оказавшись в не самых надёжных, как мне тогда думалось, руках Эда Кармы, мой организм сказал: «Хватит! Я всё». И поступил именно так.
Я пыталась объяснить Эдуарду Петровичу, что меня ждут, только я не знаю где. Он кивал, трогал мой лоб, качал головой и на всё отвечал: «Разберёмся».
Потом мы куда-то ехали.
Дворники послушно сбрасывали снег с лобового стекла. В машине на полную гудела печка, но мне всё равно было холодно.
Я пыталась зарядить телефон, вставляя в гнездо прикуривателя вилку зарядки, кажется, пыталась выйти на ходу, что-то всё время говорила, объясняла, даже доказывала, пока окончательно не потеряла и голос, и силы.
Свернулась калачиком и заснула на сиденье. Или отключилась.
17. Керн
За две недели до встречи…
Керн слышал, как она вошла. Закрыла за собой дверь.
Что-то беззаботно напевая, снимала верхнюю одежду.
Потом замерла, затихла, видимо, увидев свет ночника из спальни.
Крикнула:
— Коть, ты?
И снова что-то замурлыкала, знакомое, мелодичное, незатейливое.
— Ко-о-оть, — приближались её шаги. — Ко…
Керн развернулся в кресле.
— Привет!
Алла дёрнулась от неожиданности и уставилась на него, словно увидела привидение.
— Какого чёрта, Керн?
— У меня есть вопрос получше. Кто такой Коть?
— Тебя не касается.
— Разве? — поднялся Керн. — Как отец твоего ребёнка я настаиваю на ответе. Мне не всё равно с кем будет расти мой малыш.