— Тебя это больше не касается. Ты от него отказался, — задрала она подбородок.
— Напомни-ка мне, когда?
— Когда твой Тимофеев предложил мне деньги. А предложения от тебя так и не поступило.
М-м-м… Твой Тимофеев, значит. А она хороша. Сколько правдивости! Сколько экспрессии!
— А чем было плохо то предложение с шестью нолями, что я отправил тебе с ним?
— Ах, это было предложение! — усмехнулась Алла с издёвкой. — И видимо, где-то среди купюр лежало обручальное кольцо?
— Возможно. Жаль, что ты даже не заглянула.
— Мне не нужны твои подачки, Артур. Что ты здесь делаешь?
— Соскучился, — невинно пожал плечами Керн.
— Очень смешно, — всматривалась Алла в его лицо.
Какой бы гордой ни казалась, какой бы смелой ни выглядела, девочка есть девочка, и как любая девочка на её месте, Алла наверняка отчаянно надеялась, что хоть немного, хоть на грамм это правда.
«Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обрадоваться рад», — мысленно процитировал Керн классика и шагнул ей навстречу.
Нежно привлёк к себе. Коснулся губами шеи. Скользнул вверх. Пощекотал ушко. Поцеловал уголок губ. Она замерла и боялась пошевелиться, словно по ней полз ядовитый паук.
Казалось, ещё секунда и она его оттолкнёт, Арт получит звонкую затрещину.
Но девичье сердечко так падко на мужскую нежность, оно предательски затрепыхалось.
Дыхание сбилось. Зрачки расширились.
Судорожно глотнув воздуха, Алла беззащитно откинула голову.
И Керн накрыл её губы своими.
Так и знал, что она не устоит, подумал он. Кем бы ни был для неё Коть, у него не осталось ни единого шанса, когда, расстегнув штаны, Керн толкнул Аллу на кровать и помог стянуть джинсы.
Его джемпер, одетый на голое тело, её тоненький свитерок, короткая юбочка, маечка, невесомые трусики — всё отправилось куда-то на пол, маленькая упругая задница — в его руки, колени твёрдо упёрлись в матрас, а его член, плотно затянутый в презерватив — в её мокрую киску (отвратительное слово, но остальные были ещё хуже).
Она дёрнулась, когда он вошёл. Приподняла попку и капризно, требовательно захныкала. Керн терпеть не мог это её хныканье. Ему не нравилось, как она повизгивает от вожделения. Как приговаривает «О, май гад! О, май гад!». Как пискляво, фальцетом кончает.
Ему вообще ничего в ней не нравилось. Ему нравилось, что он может заставить её сделать что угодно. Нравилось, что за возможность оказаться на его члене, она готова предать, изменить мужику, отморозить колени. Нравилось, что он вытаскивал член и тут же забывал про неё. Отворачивался к стене и засыпал. Собственно, за этим она и была ему нужна.
Но не сегодня.
Керн упёрся лбом в её плечо. Дождался, когда пройдёт короткая невнятная судорога.
Он даже не вспотел. Она была хорошим личным ассистентом, прекрасно справлялась со своими обязанностями, заметно облегчала жизнь, но трахать её Керну уже давно было неинтересно. Если надо, он, конечно, повторит, без проблем, но Арт очень надеялся, что это не понадобится.
— Что будем делать? — подложив ей под голову подушку, он лёг рядом.
— С чем? — довольно потянувшись, она легла на его плечо.
— Как будем объяснять Коте, кто я такой и что здесь делаю?
— Чёрт! — она глянула на часы, потом в телефон. Прочитала сообщение, подскочила. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Забегала по комнате, суетливо подбирая вещи.
— Одевайся, Керн!
— И не подумаю, — усмехнулся он.
— Одевайся! — швырнула ему штаны. — Умоляю, Артур! Для твоего же блага.
18
— Да не боюсь я твоего Котю. В конце концов, это не его, а мой ребёнок, — подложил руки под голову Керн, давая понять, что он здесь надолго.
— Артур! Одевайся! — рявкнула Алла, бросив ему в лицо пуловер. — Одевайся и уходи! Сейчас же! Пожалуйста!
Он выглянул из-под кашемировой тряпки.
— Что, прям, пожалуйста?
— Очень тебя прошу. Он уже паркуется, сейчас будет здесь.