— Неужели… Мария и правда… просто отдала меня зверю? Чтобы исчезла, чтобы не мешала… даже без тела, без следа...
Шелест.
Громкий, как треск сухой листвы под чьими-то массивными лапами. За высокими кустами — дыхание. Тяжёлое, прерывистое. Кажется, оно приближалось.
Августина замерла. Осторожно. Уйти. Только уйти...
Но как уйти, когда тело гудит от боли, словно её били палками, как коврик на балконе? Она попыталась подняться.
— Давай. Вставай... — прошептала себе. — Меньше есть надо было на ночь, да? Но нет... Один кусочек тортика, ну что он сделает... один кусочек, говорили они...
С трудом, опираясь на дрожащие руки, она поднялась. Шаг. Ещё один. Всё тело вопило от боли. Земля поплыла перед глазами.
— Не падай... ну пожалуйста... — Но земля не услышала. Бац.
— Всё, теперь ты ужин. Или завтрак? — простонала она, лёжа в пыли. — Медвежонка...
Тишина.
Она прислушалась.
— Не дышит? — прошептала. — Только не говорите, что он проснулся... Или она... Медведица, может, из женской солидарности не тронет?
Молчание.
Фуух. Пронесло?
— Ладно... — с усилием вновь встала. — Надо удирать. Быстро.
Сделала шаг. Ещё один. Всё тело гудело от боли, но двигалось.
И вдруг...
Небо потемнело.
Что? Где звёзды?
Августина медленно подняла голову.
Крик застрял в горле — смесь ужаса, удивления и... восхищения.
Вместо звёзд — глаза. Огромные, звериные, мерцающие отражением трёх лун. Они смотрели прямо на неё.
За глазами — силуэт. Колоссальный. Мощный. Вытянутые крылья, гладкая, как стекло, чешуя... Он был настоящим.
— Дракон? — выдохнула она. — Или динозавр? Я... я не ударилась во второй раз. Точно. Или я на каком-то экспериментальном острове?.. Нет, сейчас не время...
Она не могла отвести взгляд. Он был... прекрасен.
Чешуя переливалась оттенками бургунди — как вино под закатным светом. На фоне трёх лун он казался живым мифом. Слишком красив, чтобы быть реальностью.
Но он был здесь. И смотрел прямо на неё.И вдруг зверь, словно услышав её мысли, приосанился. Развернул крылья, поднял голову — и предстал перед ней во всей своей величественной, пугающей красоте. Сел прямо перед ней. Массивный, грациозный, древний, как сама ночь.
Протянул морду, понюхал её. Чихнул. Поморщился.
— Чего?! — обиженно пискнула Августина. — Типа я вонючая, да?! Да я сейчас тебе...
Стоп. Дура, молчи. Пусть хоть считает, что она вонючая, лишь бы не ел. Хоть так шанс выжить...
Дракон снова понюхал, и вдруг... коснулся её волос носом. Лёгкое, почти неосязаемое прикосновение. Мимолётное.
И в ту же секунду в груди, в самом сердце, что-то зашевелилось. Как щекотка. Нет... покалывание. И вдруг — боль. Острый всплеск. Будто тысячи игл воткнулись в солнечное сплетение. Боль яркая. Пульсирующая. Жгущая.
Она вскрикнула.
Эта боль поднимала её в воздух. Поднимала вопреки гравитации, вопреки воле. Она взмыла над землёй, выше дракона, который теперь смотрел на неё с тем же испугом, что отражался в её глазах.
— Почему так больно?! — прохрипела Августина. — Пусть уже... закончится...
Но нет. Боль не утихала. Она росла, расползалась по телу, будто молнии бегали по венам. Каждая клеточка кричала. Даже волосы, да, волосы тоже чувствуют боль!
Прими, — прозвучал голос. Не её. Извне. Или изнутри?
Прими меня — и будет легко.
Прими. Прими. Прими...
— Да как принять-то, а?! — закричала она в пустоту.
Хорошо! Принимаю!
И в тот же миг — словно оборвалась невидимая струна.
Боль исчезла.
На её месте — тепло. Сладкое, тягучее, разливающееся по телу, как мёд по горячему хлебу. Блаженство. Каждая клеточка пела. Даже те, что только что умирали от боли.
Она будто заново родилась. Светом.
Новые друзья..
Как будто чьи-то невидимые, бережные руки осторожно опустили её на землю. Ни боли, ни слабости — всё, что мучило её минутами ранее, исчезло. Вместо этого — ощущение силы. Мощной, живой, вибрирующей в крови. Она никогда раньше не чувствовала ничего подобного.
Августина открыла глаза, встала. Легко. Без усилий. Посмотрела на ладони — те же руки, что и раньше, но... что-то было иначе. Глубоко внутри. Необъяснимое, но несомненное чувство перемен.
И тут — фырканье.
Она дёрнулась. Дракон! Совсем забыла о нём. Он всё ещё был здесь, стоял перед ней, наблюдая. И теперь она знала, кто он: красный дракон из клана Краснокрылых. Самые добрые, самые верные из всех. Рабочий класс Дарнгона, уважаемые, но низшие в иерархии.
Дарнгон... Это слово всплыло в её сознании, будто она всегда его знала. Это... другой мир? Значит, всё правда? Она — попаданка?