Мы даже не обедали… Он не звал, я не выходила… Наверное, поэтому я и ем через «не хочу». Но то, что испытываю при этом, никакому врагу не пожелаешь…
– Я в курсе, что тебе некомфортно… Но ты постарайся расслабиться, ладно? Со временем это пройдёт…
– Тебе откуда знать…
– Просто знаю… Не ты одна порой находишься в месте, которое ненавидишь всей душой. Приходится подстраиваться, – пожимает он плечами, а я смотрю на него и стискиваю челюсть.
– Тебе доставляет это удовольствие, да?
– Что именно?
– То, что я беззащитная…
Он вдруг откладывает вилку с ножом и аккуратно промакивает губы салфеткой, взглянув на меня сердитым взглядом. Кстати, с моей стороны ножа нет. Только у него имеется… Как чувствовал.
– Нет… Это просто плата. Я не думаю об этом в таком ключе.
– Я ничего тебе не должна…
– Как знать.
– Максим… Мне жаль, что я написала ту статью. Я всё поняла… И всё осознала…
– Нет. Ты ничего не поняла. А теперь помолчи, хорошо? Так всем будет лучше… Тебе особенно… – цедит он, продолжая резать мясо и есть его. А меня берёт такое отчаяние и уныние, что хочется швырнуть бокал ему в лицо.
Я реально ощущаю бессилие… Не понимаю, как мне уговорить его. Какие слова ещё сказать?
– Ты не отпустишь меня?
– Нет.
– А если… Если у нас с тобой будет… – бормочу сбивчиво. – Может, тебе и вовсе не понравится со мной. Может, я тебе надоем. Или может, ты не захочешь…
Смотрю на него со всей серьёзностью, а он ржёт. Будто это реально сейчас уместно. При том что меня колотит как мразь, а он наслаждается этим. Моральный выродок.
– Прости… Ты такая смешная, когда говоришь о ебле… Я просто реально готов вечность слушать…
– Но это не смешно.
– Ты уже готова продать себя, Арина?
Я молчу и хмурюсь. Такой язвительный, словно радуется, что нащупал у меня уязвимое место.
– Скажи… За что ты готова себя продать?
– Ни за что! Я не… – понимаю, что только что это ему и предлагала. И мне больно внутри. Но есть один единственный правильный ответ. Он хотя бы честный. – За маму… Я готова продать себя за маму…
– Твоей маме станет легче, если ты переспишь со мной? – спрашивает он следом. – Подумай. Это сделает её здоровой?
Я проглатываю ком. Что-то ядовитое и очень болезненное проникает внутрь меня и шевелится там.
– Нет. Но я хотя бы буду знать, как она. Буду рядом… Буду держать за руку. И она не будет переживать… – отвечаю я, пока он продолжает жевать, глядя на меня. Через весь стол сканирует меня своим оценивающим хладнокровным взглядом.
– Потанцуй со мной…
– Макс… Блин, я вообще не настроена…
– Потанцуй, я говорю, – настаивает он, протягивая мне руку на краю стола. И смотрит так, словно дуры во мне хочет прожечь… Я не знаю. Он вроде бы такой симпатичный и такой ужасный внутри, что у меня никак не укладывается в голове. Какое-то реальное несоответствие внешности и внутренней жестокости.
Приходится встать и пройти к нему, подав руку. Я не хочу…
Я в принципе не могу спокойно стоять рядом с ним. А он реально будто не чувствует этого. Прижимает меня к себе, встав возле электронного камина. Одной рукой держит мою, другой – за талию. И я чувствую себя в западне. Снова… Мне не то, что некомфортно. Мне офигеть как страшно. Потому что он порой ведёт себя как зверь. Будто лишён каких-то человеческих качеств.
– Не дрожи… – шепчет на ухо, ощущая мои вибрации. Я проглатываю ком и поднимаю на него свой взгляд. Дышу ему куда-то в грудную клетку. Вообще ему никак не подхожу. А его это только заводит, кажется. Маленьких можно обижать без последствий… Моя рука ощущает, как крепко он держит её. Будто сейчас сломает. И тоже самое на талии. Сжал меня, что даже дышать тяжело. И я еле двигаюсь в его хватке, словно пластмассовая кукла… – Ты очень… Тёплая… – скользит руками по моей спине. – Словно горишь изнутри…
– Это от ненависти, – отвечаю ему, пока он усмехается.
– Нет… Это не она.
– М-м-м… Здорово, что ты разглядел, пока я в таком состоянии. Мы вернёмся к нашему разговору? Потому что время идёт… А моя мама совсем одна…