– У тебя есть кто-то… Из родных? – спрашиваю у него и сначала слышу лишь горькую тишину, а потом он в подтверждение отвечает холодно и прерывисто.
– Нет.
– Понятно… Я сочувствую…
Молчание съедает мне последние нервы… Я совсем не могу вот так общаться. Это ещё тяжелее.
– Может поговорим немного?
– О чём? О твоём сочувствии?
– Нет… Макс… Не все желают сделать тебе больно.
– Не все, согласен. Большинству просто похер. Остальные желают… Так устроен этот мир…
– Ну, это уже пессимизм какой-то… Ты так не считаешь? Или же даже цинизм…
– Конечно. Я же циник, помимо всего прочего…
Спорить с ним не буду… Возможно, было грубо вот так его называть. Возможно, даже неправильно… Но что уже сделаешь. Слово – не воробей, как говорится.
– Твоя мама, кстати, намного приятнее тебя… Сговорчивее, мудрее, ласковее… – говорит он, чем заставляет моё сердце сжаться.
– Ты общался с ней?
– А что тебя так удивляет? Должен же я знать того, кому помогаю. Или нет?
– Я не знаю… Я вообще не знаю, для чего всё это… Если тебе нужен был какой-то повод для благотворительности, то не нужно было меня воровать…
– Ну ты и дура, Арина, – качает он головой, усмехнувшись. – Благотворительность и я несовместимые понятия.
Бросаю на него взгляд и ещё сильнее не понимаю.
Но устала об этом думать.
– Сам дурак, – обзываюсь ответно, пока он смеётся. – И ты бы не стал меня насиловать?
– Почему бы не стал? Я всё ещё могу это сделать. Могу прямо сейчас, бу! – пугает меня, и я вздрагиваю на месте от его резкого движения, пока он сидит и угорает надо мной.
– Вообще не смешно.
– Немного смешно… Ты очень эмоциональна. То ли фильмы тому виной, то ли твои статьи. Но у тебя журналистской хватки ноль… И все твои мысли на ладони… – уверяет он меня, глядя в глаза.
– Не правда… Ты вообще не знаешь о чём я думаю!
– Давай проверим… За столом ты думала о том, чтобы воткнуть мне нож в шею, потому что косила на него свой взгляд. Ты надела это платье, но первый твой выбор пал на красное, однако ты испугалась, что это будет воспринято мной слишком явно, зассала. Сделала обо мне и моей семье много поспешных выводов, вообще не зная ни капли правды. Это уже характеризует тебя как человека.
– Я ничего о твоей семье не писала и выводов на этот счёт никаких не делала… А по поводу всего остального это… Совпадение просто… Не более того, – отворачиваюсь, пока он выдыхает.
– Ложь, пиздёж и провокация… В этом ты вся…
Хочу возмутиться, но внутренних ресурсов не хватает. Просто пыхчу, переваривая его такие грубые слова в мой адрес.
Снова сидим в тишине, глядя на тёмную улицу…
– Если её выпишут… И всё будет хорошо… Ты дашь нам увидеться?
– Нет.
– Макс…
– Что?
– Ты ведь не такой ужасный, правда?
– Тебе виднее, – отвечает он равнодушно. – Быть может, я ещё хуже, Арина. Ты ещё не разглядела…
Вновь сталкиваюсь с ним взглядами и горько вздыхаю… В такой ливень звёзд не разглядеть… Почти так же, как и его мрачную душу. Мне кажется, он прячет её за густым туманом собственных противоречий…
Долго так сидим… Я начинаю засыпать прямо на полу, оперевшись на стену. Очевидно, уловив рядом с ним спокойствие, иначе бы ни за что не начала отрубаться. А потом чувствую, что меня поднимают на руки. Сквозь сон это осознаю. Уткнувшись носом в его футболку, пока он несёт меня в стороны моей спальни. Я подглядываю, если честно… Просто проверяю, насколько правильно его поняла… Опасаясь самого ужасного исхода ситуации, но в итоге…
Оказываюсь у себя на кровати. Обняв подушку, чувствую, как он укрывает меня и уходит отсюда тихими шагами. А я смотрю на дверь…
С ним явно что-то не так, но я не понимаю, что именно…
Глава 13.
Максим Троицкий
Глаза открываю медленно… Кажется, впервые справившись с этим состоянием внутри себя. Не знаю, она ли так влияет. Её присутствие, запах, поведение. После этой ночи так вообще двоякие ощущения.