Полная капитуляция.
В ее глазах решимость, приправленная страстью.
В моих, страх, опаска, тревога.
И бушующий трепет, который разрывает меня в клочья, от понимания того, что эта девушка переступила через себя, правду, ненависть и обстоятельства, чтобы принадлежать мне.
Монстру воплоти.
С силой вдавил ее тело в стену не думая что причиняю ей боль. Открывшаяся правда стёрла все границы. Она была моим лекарством, а я ее болезнью. Она спасала меня, а я убивал ее.
В мой кипящий котёл она солила своими грудными стонами, от чего кровь закипала ещё больше. И когда она уже неистово требовала продолжения я готов был сдохнуть от последней ставшийся капли разума. Как молнией прошибло меня и собрав скудные остатки контроля, я оттолкнул ее, тем самым спасая нас обоих.
В ее глазах растерянность и горечь.
В моих боль и потеря.
Я на грани.
Готов сорваться с цепи на которую себя посадил. Глаза жгло от голода, лёгкие пылали от жажды, а клыки ныли от желания пронзить ее плоть. Но я знал, что если пойду на это, то мне больше не вернуться потом из этого Ада.
Всё что было сейчас в моих силах, это позорно бежать от этих прожигающих глаз. Сейчас я крайне ненавидел себя за слабость и беспомощность, но это куда лучше нежели слизывать остаточные капли с ее холодной шеи.
Эта главушка от ГГ очень затронула меня) Его мысли и чувства не оставили меня безразличной.
Если вам тоже понравилось, пишите любой комментарий❣️
Буду очень благодарна за ваши лайки ♥️
Спасибо за внимание 💓
Глава 25.1
Нужно собрать все мысли в кучу. А для этого необходима бутылка крепкого виски. Неотъемлемый помощник. Как назло ещё и бок до сих пор болит.
Я приподнял край футболки и осмотрел рану. Она уже не кровоточила, но ещё и не затянулась.
Дьявол.
Конечно, с чего ей затягиваться если я не питался уже несколько дней? Гребаная Вив со своей ревностью. Дерьмово, что она узнала про мышь. Но этого было не избежать. Особенно после того как о ней узнал Крис. Собственно он и сказал Вив.
– Какого черта ты до сих пор здесь?– рыкнул я на Криса.
– Ответь мне вот на что, Аарон, – начал он, свободно раскинувшись на кресле. – Быть рядом с ней, жить в ее мире, это помогает чувствовать себя живым?
– Тебе этого не понять, – скрепя зубами промычал ему.
– Мы же оба знаем, чем это закончится, – скалился он. А для меня эта улыбка была открытой угрозой.
– Ты так смотрел на нее, – продолжал он. – Так жаждал, хотел ее.
– Она другая, – сдался я. Отпираться и врать было бессмысленно. От Криса ничего не могло ускользнуть. Я смирился с губительными чувствами к ней, и сделаю все на свете, что бы защитить ее, пусть и ценой своей жалкой жизни.
– Да брось, Аарон, чувства удел слабаков. А ты ведь у нас не слабак?
– Я никогда ни о чем тебя не просил, – уверенно начал я. – А сейчас хочу попросить, не трогать ее. Я знаю как сильна твоя ненависть ко мне, но то что ты вымещаешь ее на ней, тебе не поможет. Дариана не виновата, что такой монстр как я, обратил на нее внимание.
– Сейчас слезу пущу, – съехидничал тот. – Давно я уже не видел этот живой огонь в твоих мертвенно грустных глазах. Малышка, действительно вдохнула в тебя жизнь. Последний раз ты был таким "живым", в 1866 году. Когда встретил Марию.
Я слушал его гортанный надрывный полушёпот, разрывающий мою душу от воспоминаний и жалел о каждом слове который так жалостно произносил Крис.
– Ненавижу этот год. Вы с Марией, были чертовски красивой парой. Было ужасно смотреть как ты танцуешь с ней. Это был последний год моей жизни.
– Как ты помнишь, и моей тоже, – я налил янтарную, такую необходимую сейчас, жидкость в стакан который заиграл бликами в моей руке и осушил его единым глотком. Как жгуче растекался по моему горлу виски, так же обжигающе колко, разносились его слова по моим клеткам.
– Ты ведь сам знаешь, что это было не долго, – прошлое с болью ударилось о грудную клетку и растворилось пеплом в пучине горьких воспоминаний. – Ты украл ее у меня на глазах у всего Лондона.
– Кто ж виноват, что я куда сексуальнее тебя, и покорил ее сердце с первого взгляда, – вставил Крис. – Она должна была стать моей.
– Но выбрала меня, – после опрометчиво брошенных мною слов, его взгляд изменился. Он стал свирепым, гневным и ненавидящим. Таким он стал в тот день, когда я предал лучшего друга. Таким его сделал, я, убив все хорошее и человечное, что в нем было.