– Что…что ты делаешь? – отголосок разбитого сознания напоследок дал о себе знать. Но голос предательски хрипло и прерывисто лился из моих полураскрытых губ.
– Наказываю, – обжег своим дыханием моё ухо.
И продолжил истязать моё тело и остатки рассудка. Он властно проложил горячую дорожку из поцелуев от самого уха до тонких ключиц, которые так бессовестно оголил для своего личного пользования. Осторожно отодвинув прядь моих волос, чем заставляя моё сердце биться в еще более бешеном ритме, провел воздушно пальцами по контурам подбородка.
В его вечно холодном взгляде, как мне показалось, мелькнула не характерная для него, всегда такого мрачного и непреклонного, нежность. Словно он трепетно касался что-то для него манящее и желанное. Как невыносимо приятно было осознавать, что это была я.
Бесконтрольные руки вероломно легли на его резные плечи, робко касаясь и ощупывая упругую кожу под тонкой тканью. Я вовсе помешалась рассудком, раз осмелилась на это. Но прикасаться к его телу было столь волнительно, что я отбросила в сторону противные мысли.
Моя покорность подействовала на него еще более решающе, что его ладонь прокралась под мой свитшот и по-хозяйски легла на живот, поглаживая. Рой бешеных бабочек взбунтовал внизу живота от этой ласки и бедра, будто свело судорогой.
Я уже не понимала что происходит, как давно мы так стоим, и что последует далее. Меня даже не заботило, что в эту самую секунду нас может кто-нибудь увидеть. Но страшнее всего, что я опасалась не того, что нас заметят. А того что могут прервать это всепоглощающее безумие.
– Прекрати, – взмолилась я, ведь более не могла сдерживать свои эмоции и рвущиеся наружу стоны. О которых он ни в коем разе не должен был узнать.
– Тебе ведь нравятся мои прикосновения, – и это был точно не вопрос.
– Нет, – солгала я, отворачиваясь от его затуманенного взгляда.
Его ладонь метнулась, вверх завладевая моей грудью. Я редко носила лифы с пушапом, и вот сейчас на мне был простой трикотажный лиф. Который совершенно не защищал от разгоряченных прикосновений его ладони. Гордый сосок мгновенно потянулся к источнику тепла, и тут же был вознаграждён одобрительным поглаживанием. От чего волна острого желания пронзила меня, перекрывая рваное дыхание, и заставляя выпустить предательский томный вздох, граничащий со стоном удовольствия.
– Ты маленькая лгунья, – усмехнулся тихо Аарон, щекоча чувствительное место за ушком.
Почему я не могла сопротивляться? Дело в том, что он уже давно не держал меня, не сжимал смиренно мои руки и не прижимал насильно к своему телу. Я была свободна, но, несмотря на это, я полностью была в его плену. Порабощена его взглядом и хладными касаниями. Терлась об него сама этого, не осознавая, льнула и удобно пристраивалась к нему.
Я слышала как он хрипло и часто дышал. Его грудная клетка как заведенная ходила ходуном. Поцелуи участились, стали грубыми и настойчивыми. Он покрывал ими моё лицо, шею, ключицы, плечи, но до жаждущих его губ ни разу не прикоснулся. Что вызвал во мне волну досады.
Теперь в нем не было ни капли нежности. Он рьяно накидывался, словно отвоевывал каждый участок кожи, который ему не принадлежит. Стискивал меня в объятиях, давая почувствовать свою силу. И меня накрыло еще одной блаженной волной от такого натиска, хотя нормальные девушки уже бы давным-давно сбежали от такого напора. Но я как умалишенная наслаждалась сейчас его властью надомной.
Аарон с силой ударил о шкафчики над моей головой с гортанным рыком, и резко отскакивая от меня. Мы оба тяжело дышали и пару мгновений смотрели друг на друга, пытаясь прийти в себя. Я была поражена открывшейся картиной: стоящий, томно вздыхающий Аарон, с полу расстегнутой серой рубашкой почти до самого пупка. Я не сразу сообразила, что это моих рук дело, от чего теперь горячим потоком заливал меня мучительный стыд.
– Слишком просто, – бросил в меня хриплый смешок.
В хаосе моих мыслей, его брошенная фраза вовсе не запечатлелась. Сейчас сложно было соображать и настраивать себя снова на реальный мир. Который жестоко обрушил на меня реалии жизни и колючей правды.
– Стоишь из себя недотрогу, а сама не лучше Вивьен, – продолжал Аарон, застегивая каждую пуговицу. – Лжешь сама себе, убеждаешь себя в обратном, но на самом деле, ты обычный человек, с жалкими примитивными желаниями.
Слова один за другим резали по-живому. Я ничего плохого не делала, так ведь? Единственный раз в жизни хотела почувствовать, что такое желание, страсть, жаркие поцелуи, и вместе с этими волшебными и новым для меня ощущениями, получила горечь правды и жестокой истины, от человека, который только что подарил мне эти чувства.