Она пошевелилась, чем напрягла меня, но не проснулась. Поменяв позу, она теперь уже спокойно лежала на спине. От смены положения ее майка задралась, оголяя такой притягательный участок кожи – живот. Я к ней не то что молниеносно подбежал, а скорее даже телепортировался, так хотел коснуться ее.
Сначала лишь пальцем, что бы просто почувствовать ее тепло, затем уже поглаживающими движениями ладони, что бы насладиться мягкостью ее кожи. Этого было катастрофически мало. Все во мне жаждало большего. Просто невыносимо требовало. Каждым глухим ударом мертвого сердца, которое всего лишь по своей природе качало имеющуюся в организме кровь. Его удары были крайне редкие и незначительные, и я привык считать, что у меня вообще его нет.
Тем временем моя рука ловко проскочила под майку и двигаясь вверх обходя ребра нашла свою цель. Такие мягкие и податливые полушария, от которых перекрывало воздух. Меня раздирало желание впиться в нее своими клыками, вместе с желанием разбудить ее своим поцелуем.
Она начала извиваться, когда мои пальцы добрались до ее сосков, которые тут же отозвались на ласку. Ей нравилось это, пусть и не осознанно. Пусть отрицает это, но она наслаждается моими прикосновениями, я видел это в ее глазах. Губы лгут, а глаза нет. Да и принципе дерьмовая из нее лгунья.
Я отпрянул от нее в тот момент, когда ее глаза распахнулись. Стоял и ждал, когда она увидит меня, поймет, что этот жар в ее теле был вызван мной. Наши глаза встретились, и она глубоко задышала. Что она в них увидела, мне было не известно, но я отчетливо видел что в ее. Нет страха. Нет испуга. Был вопрос. «Насколько я реален?». А если скажу, что реален, смотри? То, что тогда? Что нам делать тогда?
Пока она мешкала, включая ночник, что бы убедиться в моей реальности, я послушал голос разума, который вопил, не смей раскрывать себя. Обругав себя за глупость поступка, я поплелся в бар, где мне всегда удавалось отвлечься от нее.
В такое время бар всегда был забит посетителями, бродившими по ночам. Гул музыки был по перепонкам, светомузыка слепила глаза, и запах крови разносился по всему помещению, что в совокупности создавала идеальную атмосферу, расслабления.
– Кровавую Мэри, – бармен кивнул мне, принимая заказ.
Все было куда оптимистично, пока на горизонте не появился Крис. Он шел, обнимая двух девушек, которые улыбались ему во все свои тридцать два. Я повернулся к барной стойке, потягивая свой коктейль. Он кстати почти не отличался от человеческой Кровавой Мэри, разве что одним ингредиентом. Вместо томатного сока, человеческая кровь.
Завидев меня, Крис гордо прошествовав к стойке и уселся рядом. Одну девушку он усадил себе на колени и без особого интереса мял ее пышную грудь, словно это просто кусок плоти. Чем для него она и была. Ведь она была просто человеком.
– Веселишься, я смотрю, – начал он разговор. Я бросил на него серый взгляд, и пожал плечами.
– У меня же отличный повод для веселья, мой бывший лучший друг вернулся, – саркастически бросил я.
– Какой замечательный повод выпить, – подхватил он.
– Ему такой же, – кидаю сухо бармену.
– Не стоит, – прерывает Крис. – Я люблю тепленькое.
И впивается девушке в шею, выпивая ее жизнь. Я перестал так жить уже давно. Отбросил животные принципы и пытался, как ни гадко для меня это звучало – стать человеком. Не потому что я этого хотел, этого требовали Верховные. Нужно было подчиняться устоям и их законам. В этом я завидовал Крису, он выбрал другой путь. Свобода без мыслей, принципов и указаний. Он сам себе судья. Вольный как птица в бескрайнем небе. А я будто узник в этом городе, живущий по чужим правилам.
– У всех свои вкусы, – устало заключил я, отворачиваясь от разыгравшегося предо мной концерта.
Девушка уже еле держалась на ногах, так нещадно он глотал ее, словно доказывая мне, что лучше поглощения пищи не придумаешь. И мне совершенно было, не жаль ее. Не потому что она жалкий человечка, а потому что настолько не ценит свою жизнь, что за деньги продаёт свою кровь. Ничем не отличается от шлюхи. Она просто кожаный мешок с кровью
. – И твои, кстати, друг мой, значительно ухудшились, – он оттолкнул от себя девушку, кинул на пол несколько сотен, и обтер рукавом свой рот, по которому стекала алая кровь.
Та ползком пособирала заработанное и шатаясь, удалилась.
– Мне кажется, тебе нравились шатенки.
Я бросил на него настораживающий взгляд. Тот растянул свои губы в ухмылке, сверля меня своими темно-зелеными глазами, выискивая мою реакцию. Что же ты хочешь увидеть, Крис?
– Я тут подумал, может, начнем все заново? С чистого листа. Попробовать стать снова друзьями.Когда-то это у нас неплохо получалось, – выдаю я, ожидая его ответа.