— Да, что ты хотела? — раздраженно бросил он. Его голос показался мне запыхавшимся.
— Ты на пробежке? — удивилась я, посмотрев на наручные часы. — Так поздно?
— Какая еще пробежка? Я на работе. Говори, что хотела. Мне некогда.
Понятно, отвлекла от важного совещания. Питер всегда злился, когда я донимала его звонками в рабочее время. Особенно, когда он был не один, а с коллегами или инвесторами.
— Я была у доктора Чон, — напомнила я.
— А, точно, — спохватился Питер. — И что? Лечение помогло?
— Не совсем. То есть, не помогло. Вообще. Я потеряла голос навсегда. Никакое лечение не поможет. Камбэка не будет. — Я зажмурилась, сдерживая так не вовремя навернувшиеся слезы.
— Очень жаль, — подавленно произнес Питер.
Я ждала, что он продолжит. Добавит, что сожалеет, что ему жаль меня и что все будет хорошо, но он молчал.
— Это не конец. На моем голосе свет клином не сошелся. — Я взяла на себя инициативу утешителя. — Ты же сможешь продвинуть меня в киноиндустрию? Пару лет назад мне приходили хорошие предложения, но мы не согласились, потому что мой график был слишком плотным. Но теперь у меня много свободного времени.
— Прости, Сандра, но не выйдет, — холодно сказал Питер. — Боюсь, тебе придется завершить карьеру.
— Почему? — не поняла я.
Он тяжело вздохнул.
— Потому что за эти полгода простоя ты лишилась своей популярности. Слетела с пьедесталов, перестала быть востребованной.
— Как? — пролепетала я, ничего не понимая. — Мои песни все еще держатся в чартах. Даже те, с которыми я дебютировала. О какой невостребованности ты говоришь?
Питер снова тяжело вздохнул и произнес уже не таким холодным голосом, как раньше:
— Сандра, милая, я просто не хотел тебя расстраивать во время лечения и не говорил, что ты потеряла все рекламные контракты. Никто не хочет работать с певицей, у которой постоянные проблемы со здоровьем и которая в любой момент может уйти в отпуск. Ты не представляешь, сколько индустрия шоу-бизнеса теряет денег из-за таких вот артистов.
— Каких «таких»? — спросила я повышенным голосом, чувствуя, как ко мне возвращается раздражение, которое было подавлено легкой грустью.
Питер долго мялся, а затем сказал:
— Больных, Сандра, больных. Всем нужны здоровые и молодые артисты. Которые еще не растратили свой голос.
— Молодые? Мне нет еще тридцати! Неужели ты считаешь меня старой и поэтому списываешь со счетов?
— Как твой муж я не считаю тебя старой, Сандра, но как работник сферы шоу-бизнеса…
— Все, замолчи, — взмолилась я. — Иначе мы поругаемся, а я этого не хочу. Мне нужно побыть наедине с собой, все обдумать и свыкнуться с моей преждевременной… пенсией.
Питер в который раз вздохнул. Его тяжкие вздохи уже начали меня злить, как и его слова. Поэтому надо было закругляться с разговором.
— Отдыхай, милая, — потеплевшим голосом произнес Питер.
— До вечера, — ответила я и отключилась.
Откинувшись на кожаное сиденье, я сделала несколько глубоких вдохов и шумных выдохов. Раздражение немного отступило. Пристегнувшись, я завела машину и поехала домой.
2
Следующие дни я была занята тем, что писала речь для обращения к фанатам. Вернее, пыталась написать, потому что процесс полностью контролировал Питер, и мои слова ему не нравились.
— Скажи, что приняла это решение осознанно. Про здоровье не упоминай, — указывал он.
— Но многие уже знают, что у меня проблемы с голосом. К тому же, я не хочу ничего скрывать от своих фанатов. — Вздохнув, я отложила ручку с записной книжкой на журнальный столик и откинулась на мягкую спинку дивана.
— Окей. — Питер взял записную книжку и, пробежавшись по написанному, что-то решительно вычеркнул. — Про будущее не стоит говорить. Просто скажешь, что решила посвятить себя семье.
Я фыркнула.
— Делаешь из меня домохозяйку?
— Ни в коем случае, милая. — Питер расплылся в белозубой улыбке. — Теперь ты жена бизнесмена.