Ни первый вариант моего нового статуса, ни второй мне не нравились. Если раньше я без зазрения совести тратила наши с Питером деньги, зная, что часть из них была заработана мной, то теперь я так делать не смогу. Теперь я буду чувствовать себя содержанкой.
Если бы у моей мамы не было деменции, она бы посмеялась над моими заморочками и сказала:
— Моя дорогая, большинство женщин живут как содержанки, и их это ни капли не смущает. Наслаждайся ситуацией! Если муж хорошо зарабатывает, зачем жене работать?
Наверное, разговор с ней меня бы успокоил, и я действительно попыталась бы свыкнуться со своим новым положением, но мама, во-первых, была в пансионате для больных деменцией, а во-вторых, воспринимала меня как «тетушку Сандру», а не как свою дочь.
Поздним вечером, когда речь была написана, я сидела в темной гостиной, пила ромашковый чай и смотрела в панорамное окно, откуда выходил прекрасный вид на залитый ночными огнями город. Где-то там, на очередной вечеринке, находился Питер. Если бы не потеря голоса, то я была бы с ним рядом, блистала в свете софитов и пела бы вживую для каждого, кто попросит.
Питер всегда упрекал меня за «бесплатные концерты», которые я внезапно могла устроить в общественных местах или в онлайн-трансляции. Когда фанаты просили меня спеть, я не могла отказать. Ведь на их лицах появляется такая чудесная улыбка, когда я начинаю петь.
Начинала… Теперь все, что связано с пением, в прошлом.
Может быть, Питер был прав, когда сказал, что я бездумно растратила свой голос. Надо было беречь его и петь только по необходимости. Тогда, может быть, болезнь не дала бы такого осложнения на голосовые связки.
Тяжело вздохнув, я допила ромашковый чай и взяла смартфон. В телефонной книге у меня было множество контактов, но только одному из них я могла излить душу.
Марта Макова жила в России и работала флористом в свадебном агентстве. Она стала моей первой и самой главной фанаткой, а еще близкой подругой, пусть и виделись мы всего раз, на моем концерте в Сербии, во время тура по Европе. Марта подарила мне самый красивый букет из всех, что мне когда-либо дарили, причем оказалось, что она собирала его в последний момент. Из-за переноса рейса времени у Марты почти не оставалось. В спешке она вломилась в ближайший цветочный магазин и затерроризировала продавцов, требуя выдать ей самые красивые и свежие цветы. Надо ли говорить, как сильно я дорожила этим букетом, что даже после того, как цветы завяли, превратила его в гербарий! Но больше, чем этим чудесным букетом, я дорожила Мартой, которая поддерживала меня с самого дебюта. Под моим первым клипом она оставила море восторженных отзывов и объявила, что меня ждет большой успех. Я расплакалась, когда читала ее комментарии, и, не выдержав, написала ей. Так и началась наша дружба по переписке.
Открыв чат с Мартой, я принялась печатать сообщение.
Я: Привет. Хочу, чтобы ты первой узнала новость: я завершаю свою карьеру.
Марта: Что??? Почему???
Я: Потому что больше не могу петь. Мои голосовые связки махнули мне ручкой.
Марта: Санни, дорогая, как же так? Как мы будем без твоих чудесных песен?
Я: Прости, но я правда больше не могу петь…
Марта долго что-то печатала, и я терпеливо ждала ее сообщение, но оно мне так и не пришло. Марта перестала печатать и пропала на минуту, а затем позвонила мне по видеосвязи.
Натянув на лицо улыбку, я приняла вызов. Мы долго разговаривали, вспоминая мои концерты и альбомы, выходы в свет, частые трансляции для фанатов. Поддержка Марты, как всегда, была бесценной. Мне стало намного легче после разговора с ней, а когда она предложила приехать к ней в Россию после моего заявления, так и вовсе воспаряла духом.
— Думаю, это то, что мне сейчас нужно, — сказала я и, попрощавшись с радостной Мартой, открыла ноутбук и купила билеты на завтрашний вечерний рейс до Москвы.
На следующий день за завтраком я объявила о своем спонтанном путешествии Питеру.
— Серьезно? Сразу после заявления? — удивился он и поморщился, когда я слишком громко поставила чашку на стол.