— Ты что, боишься? — удивилась Линда. — Неужели еще не привыкла за три года?
— Не боюсь, — буркнула я и потянулась к ручке шкафчика.
На самом же деле я боялась. Боялась того, что розы в шкафчике не окажется. За всю мою жизнь мне дарили всего несколько букетов, да и то родители. Теперь же, три года подряд, кто-то подбрасывал мне розу, и это волновало меня так, что даже мелко подрагивали руки.
Замок шкафчика щелкнул, и я медленно распахнула дверцу. На учебниках аккуратно лежала свежая роза с пышным бутоном насыщенно-синего цвета.
— Четвертый раз подряд! — восторженно завизжала Линда.
Я аккуратно достала цветок и ахнула. К ножке была привязана маленькая записка.
— Боже, боже, боже! — заверещала подруга, размахивая руками. — Он решился написать! Я сейчас взорвусь от переизбытка эмоций!
Бросив взгляд на подругу, я нервно сглотнула. Да уж, я и сама была готова взорваться от переполняющих меня чувств, просто хорошо сдерживалась.
Осторожно взяв записку, я развернула ее и пробежалась взглядом по красиво написанным словам.
«У тебя очаровательный голос и солнечная улыбка, Санни»
Подруга сунула нос в записку, прочитала ее вслух и вновь восторженно завопила:
— Он слышал, как ты поешь! И ему так понравилось, что он решил написать тебе записку! Господи, как это романтично!
— Понятия не имею, где он мог услышать мое пение, — пробормотала я, задумчиво глядя на записку. — Я пою только дома или когда помогаю маме в закусочной после закрытия.
— Значит, где-то ты все же спалилась, дорогая. — Линда весело подмигнула мне. — Может, сама не заметила, как начала петь. Или подумала, что тебя никто не видит, но на самом деле тебя видели и слышали!
Мои щеки зарделись. Я не считала, что хорошо пою, но маме и Линде нравился мой голос, да и мне нравилось петь.
— Почему он назвал меня «Санни»? — Я ткнула пальцем в выведенное изящным и ровным почерком имя. — Мама порой называет меня «Сэнди», а ты «Сан». Но чтобы «Санни» — никогда. Это совсем не вяжется с моим именем.
— А твой тайный воздыхатель думает иначе. — Линда потрепала меня по вьющейся огненно-рыжей шевелюре. — И, знаешь, я с ним согласна. Санни тебе подходит. Ты, действительно, солнечная. Кстати, я тут недавно страдала бессонницей и решила изучить язык цветов. Знаешь, что означает синяя роза?
Я помотала головой.
— Недостижимую мечту! — радостно объявила Линда.
— Звучит грустно, — заметила я.
— Звучит чертовски романтично, дурочка! Твой тайный поклонник считает тебя своей недостижимой мечтой!
— Ты перечитала любовных романов, — усмехнулась я, вертя в руках красавицу-розу.
— А вот и нет! — подруга подхватила меня под руку и крикнула в самое ухо: — Скорее убирай свои учебники, и бежим в бар! Питер скоро приедет!
Как настоящий друг, Линда не хотела бросать меня в День всех влюбленных одну. Перед свиданием с Питером она настояла на том, чтобы мы потусили вдвоем несколько часов в баре ее мамы, которая всегда угощала нас бесплатными напитками. Безалкогольными, разумеется.
В пятницу вечером, да еще и в праздничный день, в баре негде было яблоку упасть. Всюду парочки, парочки, парочки. Целовались, обнимались, смеялись. Я тоже хотела прийти сюда со своей парой. С тем, кто в четвертый раз подарил мне розу. Вот только понять, кто это, было крайне сложно.
— Может, твой поклонник — это Гордон Беннет? — предположила Линда, с интересом рассматривая нашего сверстника, который был капитаном футбольной команды. В отличие от многих, он был в компании друзей и то и дело хищно оглядывался по сторонам.
— Думаешь, он с таким усердием меня ищет? — с усмешкой поинтересовалась я.
Линда сделала глоток безалкогольного мохито.
— Очень даже может быть. Не помашешь ему?
— Не хочу тебя разочаровывать, но Беннет явно ищет себе девушку на ночь. — Я указала на эффектную блондинку за барной стойкой. — Смотри, как он пялится на ее буфера. Думаю, он уже ни о чем другом думать не может.