Выбрать главу

—Пошли, бейби фейс, - произнес Тео, когда мы оказались во дворе особняка Романо, и я лишь закатил глаза, поправляя кобуру на своем поясе.

С этим ублюдком невозможно спорить.

Как только мы оказались в машине Андреа, я кратко кивнул в знак уважения. Его же взгляд был прикован к дороге, пока я мысленно выстраивал весь двор особняка Виттало в своей голове, чтобы понять, с какого угла будет легче проникнуть в дом. Моя фотографическая память часто помогала мне в школе, пока я был ребенком, а теперь является хорошим козырем, когда я появляюсь на территории врагов.

—Стефано знает, где ты? – спросил внезапно Андреа, пока Теодоро напевал песенки на переднем сидении, играясь с ножом.

Иногда мне казалось, что он даже младше меня, смотря на то, как он себя ведет. Но Тео слишком хорошо контролировал свое ребячество, что в нужный момент монстр, прячущийся внутри появлялся очень незаметно. Это было его преимуществом. Странным, но очень хорошим преимуществом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

—Я просто поставил его в известность, что буду в Нью-Йорке, - ответил я, смотря на дорогу, —Артуро занимается помощью. Отец знает, что я не создан для всей этой волокиты с полицией и территорией.

—Думаю, он будет не в восторге, когда узнает, куда делся его любимый бейби фейс, - вклинился Теодоро, и я выглянул вперед между сидениями, одаривая недовольным, и раздраженным взглядом.

—Пошел к черту, - рявкнул я, и Тео скорчил мне рожицу, словно гребаный ребенок.

Андреа сверкнул злыми глазами и покачал головой. На его месте я бы тоже не стал вмешиваться в подобные перепалки. Он правит востоком, с чего бы его интересовали склоки братьев?

Как только мы оказываемся у особняка, в моих мыслях воспроизвелись все повороты, каждый дюйм двора, и расстановка камер, которые я успел рассмотреть во время свадьбы Даниеля и его слишком улыбчивой подружки. Краем глаза я заметил, как нервно ведет себя Андреа, и, по-видимому, та ситуация с принцессой Ндрангеты сыграла свою роль. Вряд ли он совершает это нападение за спиной своего Дона и отца только потому, что слишком сильно ненавидит Виттало. Тут дело в другом, и я явно не тот, кто будет спрашивать его об этом.

—Одна цель? – спросил я, доставая нож из ножен.

—Сын Бенедетто тоже под прицелом, - уверенно произнес Андреа, проверяя наличие пистолета в своей кобуре, — действуем согласно плану, не резвим, женщин не трогаем, и Тео, не делаем глупостей.

—Это говорит мне тот, кто подначил меня на нападение в тайне от Дона? – съязвил Теодоро ерзая на переднем сидении, но как только Андреа просто посмотрел, ухмылка сползла с его лица, — слушаюсь, брат.

Глазами я пробежал по фонарным столбам, что выглядывали из-за ворот, и мысленно построил дорожку из углов, по которым можно тихо подобраться к дому, минуя камеры. Мы особо не планировали нападение, но каждый из нас знал, чем будет заниматься, и ошибок быть не должно.

—На мне охрана, - уверенно сказал я, и как только Андреа кивнул мне, я вышел из машины, тихо двигаясь к воротам.

В одной руке был нож, а второй я проверял карманы на наличие чипа, что открывает почти все электронные замки, но его не оказалось. Артуро сделал его в какой-то из свободных дней, и мы не успели его проверить где-то за пределами нашего дома. В кармане оказалась лишь пачка обезболивающих, которые я пью, когда получаю ранения. Помогает.

Ворота оказались открыты, и я тихо пробрался на территорию, пока Андреа и Теодоро двигались за мной, но чуть медленнее. Я крепко сжал рукоять ножа, когда впереди заметил яркий свет, а за ним силуэт мужчины. Охрана услышала звук ревущего мотора, и явно ищет его источник. Ступив в сторону, я обошел идеально подрезанный куст, а затем выскочил вперед, вгоняя мужчины лезвие ножа прямо под ребра. Один поворот, и крик больше не может сорваться с его губ, потому что легкое пробито, фонарь упал на траву. Кровь покрыла мои пальцы, и вытащив нож, я вгоняю его в сонную артерию, поддерживая неизвестного за плечо, чтобы грохот от падения не призвал сюда еще больше ублюдков в накрахмаленных рубашках. Мужчина обмяк, и последнее, что он увидел перед своей смертью – мое радостное, вполне удовлетворенное лицо.