Положив тело прямо на светлую брусчатку, что потихоньку пропитывается кровью, я двинулся вперед, зная о том, что Тео приберет тела. У него была ненормальная тяга к разделке людей, и я перестал этому удивляться, когда стал полноценной частью клана, получив татуировку на задней части своей шеи.
Хмыкнув, я двинулся дальше, тихими и почти невесомыми шагами, притаптывая газон. Андреа двигался следом, и я четко слышал звон его туфель, что ударялись о камни, выложенные вокруг брусчатки. У Виттало хреновый вкус на ландшафт.
Еще несколько тихих трупов, и я уже ступил на высокое крыльцо, к которому подобрался куда быстрее, чем если бы не запоминал каждый дюйм этого царства безвкусицы. Дверь приоткрыта, потому что в дом вошли Тео и Андреа, пока я обходил всю территорию, чтобы избавиться от каждого, кто попытается помешать нам.
Как только я оказался в особняке, решил, что не помешает проследить за Теодоро, но услышав четкие шаги. Несколько четких шагов, принадлежащих как минимум трем людям. Адреналин выбросился в кровь, и я, сорвавшись с места, ринулся к первому же повороту, откуда исходил звук. Я свернул за угол, и увидел Андреа, что стоял посреди гостиной, а напротив, прямо за высоким, деревянным книжным шкафом стоял Даниель, недавний жених, и уже муж, на чьей свадьбе я был. Проследив взглядом за его рукой, я заметил кобуру на его поясе, и медлить было нельзя. Я перезарядил свой пистолет, и Андреа сразу же увидел меня, тем самым одарив самым нелицеприятным взглядом. Как бы то ни было, я его подчиненный, и обязан защищать. Именно эта мысль крутится в моей голове, и никакая больше.
Как только Даниель коснулся своего пистолета, я моментально выстрелил в него, и был уверен, что пуля пройдет в линии между книгами и верхней полкой, а затем идеально войдет в грудь гребаного Виттало, но все пошло не так. Его закрыла собой девушка. Темноволосая, со смуглой кожей и большими глазами. Испуганными глазами. Она появилась из ниоткуда, и пуля прошла сквозь ее плечо, вызвав тихий, но очень насыщенный вздох, что сорвался с ее губ. Я не понял, как пистолет выпал из моей руки, не понял, как Андреа подстрелил Даниеля, потому что как только девушка осела на пол, пугливо вжимаясь спиной в стол, мое сознание затуманилось. Правила Каморры гласят – женщины невинны, неприкасаемы. Мужчина не имеет права причинять боль слабому полу, ни при каких обстоятельствах. Кто бы она ни была. Но сейчас по моей вине девушка сидела, прижимая руку к кровавой ране в своем плече, испуганно бегая глазами по мне и Андреа, что явно не сулили для нее ничего хорошего.
Я стоял как гребаная статуя, смотря на девушку, в ее глаза, из которых текли слезы, а по оголенной руке стекала кровь крупными струями.
—В машину, - рявкнул Андреа, но я не отреагировал.
Я мысленно пытался осознать, что будет, если из-за меня умрет женщина. Я убивал многих, но это были враги, люди, причинившие вред клану, и это было моей обязанностью, но я никогда не убивал женщин. Молодых, как эта темноволосая, безобидная девушка.
—В машину, блядь, Кристофер. Ты нервничаешь, - цедил Андреа сквозь зубы, и я наконец обернулся, когда его тяжелая рука легла мне на плечо.
Это был приказ, но я понимал, что должен сделать то, о чем думаю. Должен помочь девушке, и только потом покинуть это блядское место. Мои руки слегка задрожали, когда я уверенно посмотрел в глаза Дону.
—Найди Тео, а я просто наложу жгут девушке, - тихо произнес я, и Андреа оскалился, — Андреа, она неповинная женщина. Женщина.
—Блядство, - возмутился Андреа, а затем кивнул, но очень нехотя, — я даю тебе три минуты Крис, три, блядь, минуты.
Я сорвался с места, и подлетел к девушке, аккуратно хватая ее за здоровое плечо. Паника напала еще сильнее, и я стал бегать глазами по ее лицу, словно могу увидеть там что-то кроме слез. Она вжалась в деревянный стол еще сильнее, прежде чем я разорвал ее футболку, чтобы изобрести жгут. Краем глаза я заметил Даниеля, что смотрел на меня сумасшедшим взглядом, но не произнес ни слова, пока я находился рядом с девушкой, что закрыла его от пули. На его месте я бы скорее разорвал себе рану голыми руками, достал пулю, и сделал все, чтобы уберечь девушку от такого ублюдка, как я.
—Я наложу жгут, - произнес я, как только нижняя часть черной футболки девушки оказалась в моей руке.
Она тяжело дышала, но не произнесла ни слова, когда я стал оборачивать материал немного выше ранения. Руки все еще дрожали, а в груди давило неизвестное мне чувство жалости. Чувство вины. Девушка же посмотрела на мои руки, что были окрашены не ее кровью, и на удивление вела себя спокойно.